Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Кольцов Михаил

Вдохновенно «обслуживал» процесс о «правотроцкистском блоке» блестящий журналист Михаил Кольцов. Ведь это именно его находки: «злые двуногие крысы», «прожженные мерзавцы», «гиены и шакалы мирового фашизма» и т.п.

Противодействие Эренбурга Барбюсу было во всем, и Москва послала для руководства опытного товарища, которого в Париже называли "доверенным лицом Сталина" и его "правой рукой". 

(Вдохновенно «обслуживал» процесс о «правотроцкистском блоке» блестящий журналист Михаил Кольцов. Ведь это именно его находки: «злые двуногие крысы», «прожженные мерзавцы», «гиены и шакалы мирового фашизма» и т.п.)

Персонаж этот в скором времени объявился в Ла Фезандри - граф Кароли именно там его и увидел, прочие тоже. Это был сам Михаил Кольцов, номинально всего лишь корреспондент "Правды" и еще чего-то, но фактически Комисар Комиссаров... Вот он стоит рядом с Эренбургом, ирониески поблескивая очками, и прожженный Эренбург уже не кажется рядом с ним ни хитрым, ни ироническим. Кольцов быстро разобрался в ситуации, и даже склоки Эренбурга были им отчасти прощены. Эренбурга он засадил за работу, отметив, однако, в отчете: "С Эренбургом отношения сносные, хотя он все время пытается играть роль арбитра между Европой и Азией (мы)". Но подкоп Эренбурга под Барбюса не был Кольцовым забыт, и об этом тоже есть в его парижском отчете: "Интриги против Барбюса продолжаются, есть попытки даже лишить его доклада на съезде. Приходится все время охранять интересы Барбюса..." Вот они стоят рядом - Эренбург и Кольцов. Эренбург всем видом выражает дружбу, любовь и доверие, но Кольцов отвечает ему снисходительно, даже несколько презрительно, и главное - не приглашает его на совещания. Эренбург именно эти жгучие обиды отметит тридцать лет спустя в мемуарах и отомстит, постараясь замаскировать остроту этой обиды сообщениями о неизменно "ласковых", неизменно "дружеских" и "снисходительных" интонациях и жестах старшего товарища по отношению к нему, молоденькому (Эренбургу и правда было всего 44 года, но Кольцову-то на семь лет меньше). Подобно Барбюсу, мы не склонны верить Эренбургу на слово. При внимательном чтении мы различим в тогдашних письмах и речах Эренбурга стремление подражать влиятельному цинику Кольцову, а в тех строках мемуаров, что посвящены Кольцову, явные отзвуки былой обиды:

"Маленький, подвижный, смелый, умный до того, что ум становился для него обузой, Кольцов быстро разбирался в сложной обстановке, видел все прорехи, никогда не тешил себя иллюзиями... Ко мне он относился дружески, но слегка презрительно, любил с глазу на глаз поговорить по душам, пооткровенничать, но, когда речь шла о порядке дня двух конгрессов, не приглашал меня на совещания. Однажды он мне признался: "Вы редчайшая разновидность нашей фауны - нестреляный воробей". Ах, мемуары, ах, ностальгия по юности и, конечно, неизбежная ложь! Лукавая ложь, когда все наоборот. Эренбург, уже пробивший дорогу к Хозяину, был в описываемое время вполне стреляный воробей. Именно это отмечено в оправдательном (в ответ на жалобу В. Кина ) письме Кольцова и Щербакова самому секретарю ЦК ВКП(б) А.А. Андрееву по поводу хитрого ответа Эренбурга троцкистам на этом в конце концов состоявшемся парижском конгрессе 1935 года : "Выступление Эренбурга (политически прожженного человека, а не младенца, как его наивно называет Кин) было в данном случае правильным и нужным". Письмо написано точным Кольцовым, здесь его подлинное мнение об Эренбурге ("в данном случае"), но так хочется Эренбургу в мемуарах, перевернув отзывы Кольцова, предстать перед читателем этаким всеми любимым, симпатичным 44-летним "младенцем". Да и как было угадать Эренбургу, что это письмо 1935 года с грифом "секретно" будет когда- нибудь предано гласности. Ну а что до цинизма и обременительного даже ума старшего (хоть он и на семь лет его моложе) фезандрийского собеседника Эренбурга Кольцова, то их даже снисходительный и сильно пьющий левак Хемингуэй отметил в своем "Харькове". Но конечно, и наивный честняга Эренбург о них не умолчал:

"К попыткам некоторых левых писателей Запада покритиковать хотя бы робко порядки сталинского времени (так, как критикует их через 20 лет Эренбург. - Б.Н.) Кольцов относился пренебрежительно (тут он, вероятно, сошелся бы с графом Игнатьевым. - Б.Н), говорил: "X что-то топорщится, я ему сказал, что у нас переводят его роман, наверно, успокоится" или "Yy меня спрашивал, почему Буденный ополчился на Бабеля, я не стал спорить, просто сказал, чтобы он приехал к нам отдохнуть в Крым. Поживет месяц хорошо - и забудет про "бабизм Бабеля". Однажды он с усмешкой добавил: "Z получил гонорар во франках. Вы увидите, он теперь поймет даже то, что мы с вами не понимаем". Так они "откровенничали", "по душам", стоя в стороне от прочих на террасе Ла Фезандри. "Прожженный политик" учился у смелого молодого циника - и его пережил. В своих мемуарах он ханжески восклицает: почему он погиб, а не я? Но сам-то он наверняка помнит почему. Да вот и ставший обременительно ненужным Барбюс откинул в Москве копыта. Вот и ненавистник Кин из Парижа отозван (понижен и расстрелян ). Может, просто редкое везенье. Тогда Эренбург мог бы повторить за Скалозубом: "...счастлив я в товарищах моих... иные, смотришь, перебиты..."

Хлопотно, конечно. Приходится хоронить неудачников (или потом "воспевать"). Эренбургу пришлось прервать отпуск в Бретани и вернуться в каникулярном августе в Париж - хоронить Барбюса (вместе с Мальро, Муссинаком, Арагоном и всеми прочими), писать некролог: "Анри Барбюс хорошо знал, что такое человеческое горе... Я видел его на нашем конгрессе писателей. Он тяжело дышал, руки его судорожно бились..." Дальше там какая-то глупая фраза Барбюса, но главные сведения московский агент уже сообщил: Барбюс был чуть живой, дышал на ладан, руки дрожали - должен был помереть, так что таинственная Москва, где все мрут как мухи, она ни при чем...

Конечно, покоя нет, покой нам только снится, мир полон врагов. Едва уехал из Парижа Кольцов, как вслед ему "лично товарищам Щербакову и Кольцову" полетел в Москву пространный донос от другого фезандрийского завсегдатая, верного сына партии Луи Арагона , что-то там по поводу издательских дел: 

"Эренбург навязывает по всем вопросам свое мнение, высказывая его презрительным тоном и с недопустимой грубостью. Слово "коммунист" систематически употребляется им в дурном смысле, причем с наибольшей чувствительностью он относится к имени Кольцова... Мне очень неприятно говорить таким образом о товарищах, членах партии, но я не могу поступить иначе, ибо их поведение уже привело..."

Браво, Эльза! Браво, Харьков! Браво, Лиля и Ося! Наш нежный бисексуал Луи вырос в нормального партийного стукача... И то сказать, злобный Эренбург многим насолил. Был у бедной страны Франции талантливый поэт- сюрреалист Рене Кревель . Как все, бисексуал, конечно. Как все, захотел опереться на железное плечо партии. Заготовил какие-то коммунистические жалобы на жизнь, должен был зачитать их на конгрессе, чтоб смягчились и к нему, и к сюрреализму, и к бисексуалам. А тут возьми кто-то да переведи на французский статью Эренбурга из "Литгазеты" - про сюрреализм и сюрреалистов. Статья в духе уже рекомендованного буревестниками из ГПУ соцреализма. Там черным по белому было сказано, что сюрреалисты не могут служить революции, потому что они любят только рукоблудие, коктейли и половые извращения. Каково было такое читать сюрреалистам, которые хотели прильнуть к плечу, принять участие в конгрессе? Нестерпимо.

Андре Бретон встретил Эренбурга ночью возле кафе и дал ему по морде. Эренбург струхнул и умылся (в мемуарах это изящнее: "Вместо того чтобы ответить тем же, я глупо спросил..."). Бедный Кревель. Он так уважал Эренбурга, обожал Бретона. Он покончил самоубийством , как раз накануне "антифашистской" писательской феерии в Париже...

Что до умного и толкового Кольцова, то он был большой профессионал коминтерновских дел. В мае 1935 года он послал т. Щербакову письмо о подготовке и проведении конгресса в Париже с пометкой "Только лично". Это вполне толковая (сам Трилиссер не составил бы лучше) и подробная инструкция неучу Щербакову с примечанием: "Внимание: важна каждая деталь". Нас с вами эти детали тоже, надеюсь, не оставят безучастными: "...ПЕРЕПРАВКА МАТЕРИАЛА. Все доклады, вспомогательные материалы, конспекты, рукописи - отправить заблаговременно в дипбагаже через НКИД . С собой в дорогу никаких материалов не брать - возможны обыски, особенно в Германии. Проекты докладов можно посылать мне обыкновенной спешной почтой без сопроводиловок, заголовков, только с подписями, как статьи.

ОСВЕЩЕНИЕ ПОДГОТОВКИ СЪЕЗДА. В нашей печати советским авторам о конгрессе пока не писать. Постараюсь организовать статьи французов - организаторов конгресса для советских газет. Во время пребывания Лаваля в Москве попросить наших писателей в разговорах с французскими журналистами темы о конгрессе по возможности избегать.

ЭКИПИРОВКА. Для экономии валюты сшить всем едущим в Москве по 1 летнему пальто, серому костюму за счет Союза. Рекомендовать каждому сшить себе по второму (черному) костюму (не обязательно). Заказать вещи немедленно...

ПРОЕЗД. Разбиться на две-три группы, с маршрутами: а) морем из Ленинграда или Гельсингфорса на Дюнкирхен или Амстердам, б) через Польшу-Германию (кратчайший 4 путь), в) через Вену-Базель. Прибытие групп в Париж - не в один день (желательные даты я сообщу). ...

ДЕНЬГИ. Каждому из делегатов выдать при отъезде по 100 рублей, предупредив, что это аванс в счет суточных. Остальные деньги взять чеком на Париж.

СВЯЗЬ,

а) диппочта... б) шифр - через "Правду" Мехлиса ... г) Телефон - вызывать меня из Москвы, по номеру и в часы, какие укажу. Условные обозначения в разговоре: Горький - Анатолий, Барбюс - Андрей, Эренбург - Валентина.

ПОМОЩЬ В МОСКВЕ. Использовать можно Шейнину (Интурист, паспорта, визы и т.д.), Болеславскую (переводы, литработы). Учесть, что Болеславская дружна с Мальро.

КОНТАКТ. Прошу срочно отвечать на письма, а на шифровки немедленно.

Мих. Кольцов". Но в конце концов исполнительного солдата партии И.Г. Эренбурга умный Комиссар (было, вероятно, и такое звание в ГПУ) не дал в обиду и в ответ на донос Арагона объяснил молодому французскому коммунисту, что деятельность тов. Эренбурга "укладывалась в ту линию, какую проводили все мы, в том числе и ты, дорогой друг". Так что пойми наконец, что Эренбург этот не с парижского чердака свалился, он оттуда же, откуда и мы все... Он Оттуда... Можно отметить, что хотя Кольцов, Эренбург, Арагон и прочие деятели "антифашистского" конгресса часто появлялись в те времена в Ла Фезандри, великих организаторов, чародеев Вилли и Отто они держали от дел конгресса в стороне. Видимо, не хотели слишком уж засвечивать коминтерновскую сущность мероприятия. Этих двух и от "движения борьбы за мир" мало-помалу отодвигали менее скомпрометированные Дол иве и Пьер Кот. Да и вообще Радеку со всеми его подопечными подходил конец. См. Сталин готовился уничтожить прежних своих помощников

Ссылки:
1. Бабель Исаак Эммануилович (1894-1940)
2. Кольцов Михаил рвется в осажденный фашистами Бильбао
3. Вышинский Андрей Януарьевич (1883 -1954)
4. Про Михаила Кольцова
5. Про В.Е. Ардова
6. Процесс над так называемой Промпартией1
7. Жид Андре (1869-1951)
8. Ахматова: "ДОЧЬ ВОЖДЯ МОИ ЧИТАЛА КНИГИ!"
9. "КАК ДЕЛО ДО ПЕТЛИ ДОХОДИТ" (А.Н. Толстой исправление "ошибок"-"Хлеб")
10. ИЗ ПИСЬМА А.М. ГОРЬКОГО И.В. СТАЛИНУ [Не ранее 7-10 марта 1936 г.]
11. Эренбург оказывался на краю пропасти, но его удерживала рука вождя
12. Последние годы жизни Горького
13. Эренбург и парижский антифашистский конгресс, 1935 г
14. Сталин и план Эренбурга по созданию широкой антифашистской организации
15. Горький принял решение возвращаться в СССР 1927
16. Нежданный визит (в Ла Фазендри)
17. Эренбург Илья Григорьевич
18. ВИЛЛИ, ОТТО, ИЛЬЯ, МИХАИЛ. ФЕЗАНДРИ НА ОРБИТЕ ВЕЛИКИХ ДЕЛ
19. Мюнценберг Вилли
20. Процесс над Н.И. Бухариным
21. Рябчиков Е.И.: Интервью у Туполева
22. Рябчиков Е.И.: "репортаж" оценили в "Правде"
23. Рябчиков Е.И. в 1980-е
24. Мотовилова С.Н. в Украинском геолого-разведочном управлении
25. Блюмкин Яков Григорьевич
26. Сын, переброска Армана на Волховский фронт
27. Переброска танков под Мадрид
28. Арман в Париже
29. ТАНКИ АРМАНА НА БЛИЖНИХ ПОДСТУПАХ К МАДРИДУ
30. Последние дни перед штурмом Мадрида
31. Мартинес Мигель
32. Последние дни перед штурмом Мадрида2
33. Пулю все-таки не в себя, а в противника!..
34. О Поле Армане - дважды Герой Советского Союза Д.А. Драгунский.
35. Гордон Иосиф Давыдович
36. Объединение "Жургаз"
37. Кара Нина Павловна
38. Познер В.В.: любовь к литературе

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»