Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

РОЗАНОВА ЛИЛИАНА (1931 -1969)

Ответь, заря рекламная

Теряюсь постепенно я

Что в этом мире главное,

А что - второстепенное?!

Тома реферативные?

Статьи оперативные?

Или улыбки звёздные

И запахи мимозные?

Из дел недели сотканы,

В кипеньи - мылом вспенишься.

Но всё-таки, но всё-таки

Без звёзд куда ты денешься?

Л. Розанова

О счастье, что положено,

Ответь мне, где же, где же ты?! Маленькая, хрупкая ("сорок восемь килограммов твёрдого духа"), разносторонне одарённая, она в огромной мере предопределила расцвет самодеятельности и агитпоходного движения Биофака пятидесятых, продлившийся в традициях последующих десятилетий. Талантливая журналистка, автор многих песен, актриса, придумщица практически всех основных инициатив общественной жизни факультета в ту пору. Огромное обаяние и человечность сочетались в ней с большой волей и целеустремленностью. Все, кто знал Лялю, помнят её активным, энергичным, принципиальным, весёлым, смешливым, добрым человеком, неистощимым на всякие выдумки, настоящим вожаком, умеющим зажечь и повести за собой. Она объединяла сотни людей и обладала редкой способностью "индуцировать таланты". Все вечера, все смотры самодеятельности с 50-х до середины 60- х годов, создание обозрений и спектаклей, организация агитпоходного движения - всё это её заслуга. Она была в семи агитпоходах, в том числе в трёх дальних ( Алтайском-55 , Братском-56 , Мурманском-58 ). В любом походе её роль трудно переоценить: она участвовала в отборе ребят в бригаду, подбирала материал к концертам и лекциям, ставила драматические номера ? вообще была душой и активным началом похода. Недаром о Ляле до сих пор ходят легенды и о ней знают все студенты-биологи, даже те, которые никогда её не видели. Не случайно, что её имя звучит в воспоминаниях всех участников самодеятельности и агитпоходов. Ляля окончила кафедру физиологии человека и животных Биофака МГУ в 1954 году и позднее там же аспирантуру, защитила кандидатскую диссертацию. Несколько лет работала в журнале Знание-сила, публиковалась в журналах "Молодая гвардия", "Новый мир". Издано два сборника её повестей и рассказов "Процент голубого неба" (1964 г.) и "Три дня отпуска" (1973 г.). Ляля Розанова ушла из жизни в 37 лет, оставив долгий и яркий след на факультете и в душах многих людей, которым подарила радость жизни и братства Биофака пятидесятых.

Если есть люди, имеющие право называться героями нашего времени, то Лялька, я думаю, была из их числа. Вы уж позвольте мне называть Лилиану Сергеевну Лялькой, как это в течение всей её жизни делали все люди, попавшие в её орбиту. Что это значило - попасть в её орбиту, я расскажу немного позже, хотя, может быть, стоило бы рассказать именно сейчас, потому что без этого не понять, чем же замечательна была паша Лялька.

Судите сами: была она вполне обыкновенным существом небольшого такого росточка, никакие исключительные события с ней не случались, героических поступков не совершала, в космос не летала и упавшего ребёнка из ледяной пучины не вытаскивала. Как все девчонки, влюблялась и, влюбившись, втихомолку писала страдательные стихи. Ну, стала научным работником, но ведь никаких знаменитых открытий не сделала, была рядовым кандидатом наук, каких тысячи. Пробовала свои силы в литературе, но успела выпустить только две небольшие книжечки рассказов. И должности никакой важной не занимала, и не состояла в высоких выборных органах.

Фото Ляля и Митя Сахаров, Чашниково Вроде бы даже непонятно, почему тихая Лялькина смерть всколыхнула стольких людей, почему обычно сдержанная в печали "Комсомольская правда" откликнулась на это событие горестной колонкой, и не она одна.

Объяснить это - задача не из лёгких, потому что приходится говорить об особенностях личности, характера и таланта, а это намного труднее, чем рассказать о конкретных делах. Так вот, особенное свойство таланта, которым была наделена Ляля Розанова, как мне кажется, выражалось в том, что вокруг неё возникало некое поле, попав в которое любой человек становился талантливым. Я вовсе не хочу сказать, что Лялька была светилом и вокруг неё благодарно крутились освещаемые и обогреваемые планеты. Этого как раз не было! Настолько интересным становился каждый, что сама Лялька как-то даже тушевалась в тени, отбрасываемой стремительно растущими вокруг неё фигурами. И тем была счастлива. Впрочем, надо признать, что упомянутое поле обладало сильнейшими свойствами тяготения, оно затягивало новых и новых людей, а маленькая Лялька всегда оставалась его организующим центром. Дмитрий Сухарев: ЖИЛА-БЫЛА ЛЯЛЬКА

Жить бы, душу не тревожа,

Спрятать сердце под засов.

Но течёт река Серёжа

Среди муромских лесов.

Я не видела той речки

Ни на карте, ни во сне.

Но теперь - не уберечься

От лихой дороги мне.

Пусть друзей со мной не будет,

Пусть места крутом глухи.

Пусть меня, как раньше,

будят Поезда и петухи!

Вы меня не провожайте.

Улыбнитесь. Мне пора.

Не жалейте.

Не желайте

Мне ни пуха, ни пера.

Встань, дорога, как бывало,

Нелегка и небыстра,

От недолгого привала

До нежаркого костра!

Мне судьбы своей не скомкать,

Мне обманом не пройти.

Никакой на свете компас

Не поможет мне в пути.

Мой маршрут - не тишь и долы,

Не лазурная вода.

Я уйду на очень долго,

Может статься, навсегда.

Шепчут вслед: -

Жила бы строже...

Что уходит- На беду...

Всё равно, встречай, Серёжа!

Я решила. Я иду.

Фото: Ляля с С. Янушкевичем Согласитесь, что такая способность индуцировать таланты представляла собой довольно необычное, может быть, даже таинственное явление общественной жизни. Но в реальной действительности, и я это прекрасно помню, ничего таинственного не было, всё получалось само собой. Не в простодушии ли Лялькином разгадка? Она в самом деле верила, что каждый из нас (и сама она тоже) может достичь чего угодно и на самом прекрасном уровне - быть танцором и учёным, агитатором и главарём, мореплавателем и плотником. И мы, смешно сказать, загорались этой верой, и она возносила нас.

Может быть, всё это осталось бы личным фактом биографии и воспоминаний бывших биофаковцев Московского университета, но Лялькина заразительная активность порой принимала глобальный характер. Сейчас уже трудно себе представить, что дальние походы студенческих агитбригад кто-то когда-то изобрёл и что было время, когда таких походов не существовало. Не берусь утверждать, что идея агитбригад возникла именно в Лялькиной голове, но совершенно точно, что она родилась в возбуждённой Лялиной среде, в этом самом таинственном поле. Агитэнергия разрывала факультетский комсомол, Москвы и окрестностей было им мало. Бросок концертно-лекционной бригады на целинные земли , которые в те годы только начинали осваиваться, оставил неизгладимый след. Для факультета походы стали традицией, а право попасть в агитбригаду стало трудно завоёвываемой честью. Большой очерк "Ленинские горы - Алтай", напечатанный Лялькой вместе с другим участником первого похода Гариком Дубровским в "Новом мире", нёс в себе такой зажигательный заряд, что студенческие агитбригады стали появляться повсюду.

Не буду, впадая в назидательный тон, доказывать, что теперь, мол, молодёжь не та, а вот в наши, дескать, молодые годы был комсомол! И в наши молодые годы было всякое. То вовсе пустая полоса - планы да отчёты, собрания да взносы, то вдруг такие прекрасные годы, что до старости будешь вспоминать. И больше всего это, пожалуй, зависело от нас самих, от того, удавалось ли нам создавать обстановку, в которой каждый чувствует, что он, оказывается, интересный человек и всем, оказывается, смертельно нужен. Ляля удивительно умела создавать такую обстановку.

Таинственный или не таинственный, этот талант делал Ляльку незаменимым комсомольским секретарём.

Фото: Первомайская демонстрация 1953 г Наташа Кузнецова, Сима Нистратова, Ляля Розанова, Митя Сахаров, Лия Фролова

Фото Ляля и Лия Фролова

Фото Ляля и Рита Краснова Когда она возглавляла комсомольскую организацию на нашем Биофаке , жить было весело. Ей было нелегко с её неуёмным стилем: с одной стороны жали любители формализма и тихой показухи (газетка к празднику вывешена, все галочки отмечены, можно жить спокойно), а с другой - периодически восставали свои же ребята, браня Ляльку за то, что буйная комсомольская жизнь отвлекает курс от глубоких занятий наукой. "Агитируем-концертируем, а кто из нас получится" - в сердцах кричали путчисты. Но вот прошло два десятилетия, и я вижу, что Лялькин курс Биофака дал науке больше крупных и серьёзных исследователей, чем любой из окружающих. Случайно ли это? Лялькино ощущение мира я назвал бы пионерским. И не только потому, что в неизбежно взрослую жизнь Лялька всегда старалась затащить микробы нашей милой пионерии - с её кострами, красными галстуками и верой в торжество справедливости. Главное другое: трезвого реализма в Ляле не было ни на грош. Иногда казалось, что дурные стороны действительности для неё как бы не существуют, она предпочитала игнорировать их существование и тем самым, если разобраться, утверждала своё право ориентироваться по солнцу. Не по мху, наросшему на пнях, как рекомендуют некоторые знатоки, а по солнцу или, в крайнем случае, по звёздам. Старый Лялин друг заметил: "Она тут у тебя на всех любуется, и все на неё любуются, и ужас как мило. А Лялька была железным человеком. Когда в чём-то была уверена, железно стояла на своём. Только она это делала в открытую, на полном откровении, не давила. На неё, бывало, злишься, но никогда не обижаешься". И это, пожалуй, тоже правда. Прекрасно помню тот день, когда впервые встретил Ляльку. Был студенческий кружок на кафедре физиологии человека и животных, и на кружок, робко держась друг за дружку, пришли две подружки, две юные первокурсницы - Ляля и Сима Нистратова, а мы с моим другом Валерием Шатерниковым, умудрённые второкурсники, приметили девчат и завели завлекательный разговор, агитируя за наш кружок и вообще за эту специальность, которую мы для себя выбрали. И правда, все четверо стали физиологами. Я долго думал, что Ляльку совратила наша агитация, но недавно открыл, что это не так: её заворожили увиденные однажды биения обнажённого сердца. В своём последнем очерке, напечатанном уже после её смерти, Ляля посвятила целую страницу музыке сердечных биений. Там она и призналась, что профессию свою выбрала не случайно и не по зрелому расчёту, а по велению души, подобному любви с первого взгляда. Любовь!.. "От него трудно было отвести взгляд - как трудно оторваться от языков пламени или переплетающихся струй в ручье".

Л. Розанова

Сколько песен не допето, Не написано рассказов!

Зори северных рассветов Не увидены ни разу.

Сколько окон не открыто В яркий день навстречу солнцу!

Сколько раз ещё от крика Эхо дальнее проснётся!

Сколько раз промочит ливень До костей, насквозь промочит.

Сколько раз стихи лениво Сонный дождик пробормочет.

Что же ты твердишь покорно, Что, мол, жизнь течёт без толку -

Если можно встать по горну Под звенигородской ёлкой.

Встать и вслушаться, как первый Звонкий зяблик тараторит,

Или запереться в верной Тишине лабораторий?

Что же ты молчишь печально, Если песни не допеты-

Приходи ко мне почаще, Говори со мной об этом. Фото Л. Розанова, Ю. Езепчук, О. Гомазков, Г. Тапочка, А. Мешков, Л. Фролова Фото Первомайская демонстрация, 1953 г. Н. Визжилина, Д. Сахаров, Л.Розанова Это сказано про лягушачье сердечко, "розовато-жёлтое, величиной с ноготь, натянутое на тоненькую стеклянную трубочку - канюлю".

Помню Лялю аспиранткой - уже не на Моховой, а в новом здании университета на Ленинских горах. Наперекор очевидному недовольству руководителя, наперекор нашим уговорам, она сама себе придумала тяжёлую, кровавую, какую-то не университетскую диссертационную тему. На кафедре были свои традиции, там делали чистую науку и сознавали важность этой работы, не имевшей сиюминутной практической пользы. Я по-прежнему думаю, что Лялька была не права, настаивая на чуть ли не медицинской теме, но в этой настойчивости ещё раз проявились особенности её характера, её личности, её веры в свою способность немедленно и прямо принести пользу страдающему от болезней человечеству.

Мы все, тогдашние аспиранты кафедры, работали честно, до поздней ночи, а то и ночами, но у нас, в отличие от Ляльки, были чистые до изящества модельные объекты экспериментальной физиологии: у одного - рецепторные нейроны пчелы, посылавшие на экран осциллографа красивые разряды потенциалов, у другого - "биологические часы", заключённые в примитивном организме ракушки-беззубки, у третьего - рефлексы только что вылупившихся из икры личинок тритона. А перед Лялькой на операционном столе лежала кошка со вскрытой грудной клеткой, и кошка то и дело норовила сдохнуть, не дав провести нужный Ляльке эксперимент на своем бедном, обречённом кошачьем сердце. Но она всё сделала и защитила диссертацию - маленькая девушка с нездоровым ещё с детства сердечком, которая одновременно с аспирантурой умудрялась тащить на себе всю эту буйную факультетскую комсомолию, и петь, и плясать, и сочинять какие-то "капустники", и ставить какие-то спектакли, проводить научные студенческие конференции и плакать втихомолку от неразделённой любви, и снова влюбляться. Лялина мама рассказывает, что однажды застала дочь во дворе за строжайше запрещённым ей занятием: Лялька вместе с другими девчонками скакала через верёвочку. Было Ляльке в то время семь лет. "Лялька! - крикнула мать. "Не скачи, доктор запретил тебе скакать". Девочка подошла, посмотрела на мать и тихо спросила: "А зачем же мне тогда жить, мама?"

Так она и жила, так и скакала всю жизнь, взваливая на себя непосильные нагрузки. И в дальних походах таскала свой большой рюкзак наравне со всеми. А ведь она была ещё и очень хорошей матерью мальчика Мити .

Как достойно, как гордо Лялька умирала! Уже ясно было, что это её последний день рождения, и Ляльку отпустили ненадолго из больницы. Народищу набралось тьма тьмущая, потому что с каждым годом друзей у неё становилось всё больше. Пришли, как всегда в этот день, верные друзья по первым спектаклям - те, с кем вместе в незабвенном своем детстве Лялька играла на сцене районного Дома пионеров. Однокурсники, орава агитпоходчиков, верных хранителей Лялькиных песен. И коллеги-физиологи из кардиологической лаборатории, в которой Лялька работала после университетской аспирантуры. И коллеги- литераторы, славная журнальная братия: ведь Лялька стала профессиональным литератором, сотрудником журнала "Знание - сила" . И даже врачи из Лялькиной больницы пришли, ведь и они уже были верные друзья. Пели, хохотали, вспоминали то и сё.

Фото: В лаборатории - операция

Фото: Семья Ляли : Сергей Григорьевич Розанов , Александра Иосифовна Гроссман , Ляля, няня Ляли Розановой - Анна Егоровна Лялька вырядилась в легкомысленное новое платье, и причёсочку сделала - высший класс, и весь вечер веселила компанию рассказами о своих врачах, на которых нагляделась в больнице. И про то, как она уже пыталась отправиться на тот свет, а они её откачивали, и какие у них при этом были рожи. Это были довольно уморительные истории, и врачи тоже хохотали, сидя рядом с Лялькой и послеживая за ней. Через несколько дней она позвонила мне из больницы и сказала: "Ну, прощай!" Вот и всё. Так нет же! В последний день своей жизни неуёмная Лялька велела матери, чтобы та принесла ей в больницу: 1) папку с тесёмками; 2) полную коробку скрепок; 3) настольную лампу; и чтобы велела Мишке Островскому побыстрее заканчивать очерк о физиологии зрения, потому что ей непременно хочется его отредактировать.

Штрихи к портрету Лилианы Розановой. Из книги Л. Розановой "Три дня отпуска", "Молодая гвардия", 1973 г.

Л. Розанова

Мы сядем.

На скамейке зябко.

Нагнись.

Сниму снежинки с шапки.

Теперь прощай.

Нет, я сама.

Я медленно уйду.

Не шатко.

Вот и кончается зима, А жизнь логична и земна.

Сквозь веки я глялсу на солнце,

Всё розово: и свет, и тень.

Как медленно течёт мой день,

Как быстро жизнь моя несётся.

1968

См. РОЗАНОВА ЛИЛИАНА СЕРГЕЕВНА: СТИХИ

Розанова и Сахаров

Розанова и Москалев

Розанова и Рита Краснова

Розанова и Янушкевич

 

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»