Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Гонор Лев Робертович (- 1969)

Источник: Книги Черток Б.Е.- Ракеты и люди

Судьба Гонора см. (фото 1946 г) после назначения директором НИИ-88 сложилась трагически. Поэтому я позволю себе сделать отступление от хронологии, рассказав о нем более подробно. Гонор окончил тот же Ленинградский военно-механический институт , что и Устинов . Вообще этот институт был кузницей производственно-технической интеллигенции для Наркомата вооружения . Он получил назначение на завод "Большевик" , где быстро продвинулся от мастера до главного инженера. Так он стал фактически заместителем Устинова, который был директором завода. Личные качества главного инженера способствовали выполнению очередного сталинского задания по освоению новых артиллерийских систем для военно- морского флота. За это завод, Устинов и Гонор получили первые ордена Ленина. В 1938 году тридцатидвухлетнего Гонора из Ленинграда перебрасывают в Сталинград директором другого крупного артиллерийского завода "Баррикады" . "Баррикады" специализировались на выпуске 406-мм орудий для башенных установок линкоров и сверхмощных сухопутных пушек и гаубиц калибром от 122 до 305 мм. Завод провалил реконструкцию, и Гонор должен был вытащить его из прорыва. Он вывел завод из прорыва. Здесь, в Сталинграде, он во время Великой Отечественной войны проявил истинный героизм, и летом 1942 года ему в числе первых шести руководителей военной промышленности присвоили звание Героя Социалистического Труда. Но во время сражений завод "Баррикады" был полностью разрушен, и Гонора перебрасывают в Свердловск на создаваемый при Уралмаше артиллерийский завод N 9 . За успешную деятельность в этот период он награждается Сталинской премией первой степени, еще одним орденом Ленина и орденом Кутузова первой степени. Но самое для него радостное, что в 1945 году он был возвращен в Ленинград и стал директором завода "Большевик" , с которого начал свой трудовой путь. Видимо, раскладывая кадровый пасьянс в поисках будущего директора НИИ-88, Устинов исходил из того, что, во-первых, это должен быть человек безусловно преданный ему лично. Во-вторых, способный организатор, прошедший хорошую производственную школу, "огонь, воду и медные трубы". И, в-третьих, его кандидатуру должен поддержать партийный аппарат ЦК, а может, и лично Сталин. Послевоенный 1946 год ознаменовался очередным подъемом антисемитских настроений по директивам сверху. Но это пока что были программные призывы для толпы, которой за время войны овладели антинемецкие, но отнюдь не антисемитские настроения. В оборонной и, в частности, атомной промышленности Сталин и Берия не только терпели, но оберегали талантливых евреев Харитона , Зельдовича и многих других. Их охраняли почти как членов правительства. Устинов рисковал, но решился - поставил на Гонора и выиграл. Перед сорокалетним инженером-генералом, облеченным доверием Сталина, покровительством Устинова, имеющим выдающиеся заслуги и способности, открывалась блестящая перспектива руководителя первого советского ракетного центра. В его распоряжение поступали кадры ракетчиков, которых Устинов уговорил перейти к нему на работу. Он получил задание уже в 1947 году начать полигонные испытания немецких ракет А-4, а в 1948 году - создать отечественную ракету Р-1. В помощь из Германии привезли более сотни немецких специалистов и разрешили создать на острове озера Селигер немецкий филиал НИИ-88 , разрешили набор молодых и демобилизуемых из армии специалистов, прием на работу ученых на любых условиях по совместительству из высших учебных заведений. Гонор, став директором, сразу создал научно-технический совет , в состав которого входили уже имеющие громкие имена ученые страны. Будучи артиллеристом, Гонор общался с очень узким кругом ученых и военачальников. Теперь десятки ранее незнакомых ему, но крайне влиятельных людей просили разрешения посетить его институт и посмотреть ракеты. Для встреч и демонстраций новой техники цеха и интерьеры старого артиллерийского завода были совершенно непригодны. Надо было срочно строить чистый сборочный цех и высотку для вертикальных испытаний ракет, демонстрационные лаборатории, в которые не стыдно привести высоких гостей и показать, что прошел всего год после постановления, а институт уже есть.

Ведь смог же Дорнбергер на голом месте создать всемирно известный теперь центр Пенемюнде . Кроме того, Гонор должен был помнить, что НИИ-88 - это головной институт новой отрасли, он должен объединять идеи и результаты производства двигателистов, управленцев, химиков, металлургов, машиностроителей.

Такие руководители, как Гонор, во время войны поистине совершали подвиги на производственно-технологическом фронте. За срыв плана по выпуску вооружения директору и главному инженеру завода грозил трибунал. Руководители его ранга приучены были работать с полной отдачей физических и духовных сил, профессиональных знаний. Совершенно не допускалась некомпетентность. Они контролировались жестко сверху и просвечивались коллективом снизу. Коллектив прощал требовательность, даже жесткую, если его руководитель был требователен к себе, интересовался всем, что касалось условий жизни людей, проявлял чуткость и человечность. Не каждый директор обладал этими качествами.

Теперь от Гонора требовалась еще компетентность в совершенно новой области. Здесь он не мог рассчитывать на свой запас знаний и богатый производственный опыт. Не единожды при деловых встречах с ним он просил меня рассказать или прояснить многие непонятные ему проблемы управления ракетами. Гонор очень помог при создании первой в нашей практике лаборатории комплексных испытаний со штатной испытательно-пусковой аппаратурой, штатным бортовым оборудованием и большим демонстрационным светопланом, имитирующим процесс пуска ракеты. Эта лаборатория стала нашей гордостью уже к концу 1947 года и послужила Устинову поводом для приглашения в НИИ-88 высших руководителей армии , участвовавших в очередной сессии Верховного Совета СССР. Я в первый раз оказался в роли рассказчика для компании таких знаменитых военачальников.

Постепенно наступал перелом в психологии работников завода. По отношению к заводу Гонор проявлял требовательность куда более жесткую, чем к научно-конструкторской интеллигенции. Производство - освоение новых технологических процессов, установка и перепланировка оборудования - это была его стихия. Руководители его уровня в предвоенные и военные годы прошли такую "промакадемию" и попадали в такие ситуации, что никакие учебные программы вузов предусмотреть этого не могли. В 1947 году Гонор поставил две задачи. Во-первых, освоить технологию чистой сборки и испытаний ракет из деталей, подготовленных нами и доставленных из Германии. Это была задача того самого нового сборочного цеха, где впервые появились белые халаты. Во-вторых, начать освоение изготовления ракет из отечественных материалов по чертежам, которые с опозданием, но начало подавать СКВ , и главными среди них были чертежи ракеты Р-1 , которые выпускал отдел * 3, возглавлявшийся Королевым.

Директор ВНИИ-88

В 1947 году для участия в испытаниях немецких ракет и в 1948 году для участия в испытаниях первой серии ракет Р-1 Гонор вместе с нами выезжал на ГЦП в Капустин Яр . Здесь он был первый ответчик перед Государственной комиссией при обнаружении производственных дефектов ракет. Но самым трудным было для него обеспечение быта всего высокого начальства, которое не желало зависеть в этом отношении от начальника полигона генерала Вознюка и рассчитывало на всемогущего богатого директора НИИ-88.

Отношения Гонора и Королева были сложными. Формально Гонор не был непосредственным начальником Королева. Между ними стоял еще начальник СКВ Тритко , бывший соратник Гонора по сталинградским "Баррикадам". Но королевский характер, его честолюбие не могли вынести двух руководителей-артиллеристов. Возникали конфликты, зачастую по непринципиальным и несущественным вопросам. По проблемам проектирования, новых предложений и взаимоотношений со смежными главными конструкторами Королев в нарушение субординации иногда обращался через головы Тритко и Гонора к Ветошкину, Устинову, другим главным. Это вызывало раздражение. Гонор не раз, зная о взаимоотношениях Победоносцева и моих с Королевым, обращался к нам с просьбой: "Вы же лучше меня знаете его характер. Поговорите с ним. Зачем нам эти ссоры". Но наша помощь в улаживании конфликтов по поводу требований Королева о предоставлении большей самостоятельности, создании своего опытного цеха, преимуществах в наборе специалистов и так далее не могла быть эффективной.

Были ведь еще главные конструкторы большой номенклатуры зенитных ракет, которые ревностно следили за действиями Гонора и Победоносцева. Всякая помощь отделу * 3 могла рассматриваться как ущемление их интересов. Шли жалобы в партком и даже Мытищинский горком партии. Учитывая особую государственную важность решаемых задач, для руководства партийной организацией НИИ-88 по опыту военного времени был прислан парторг ЦК ВКП(б) вместо обычно избираемого секретаря парткома. Гонор должен был искать с ним общий язык.

Это было гораздо труднее, чем на заводах во время войны, когда всех объединяла единая производственная программа и единый лозунг: "Все для фронта, все для победы". Партийные конференции и всякого рода партхозактивы, а затем партсобрания в отделах в те годы были одним из действенных методов общения руководителей с массами и обратного контроля - коллектива над руководителями. В обязанности директора входили не просто выступления на таких сборах с постановкой задач, но обязательна была критика действий и поведения руководителей. Как правило, Гонора обвиняли в недостаточной требовательности по отношению к беспартийному Королеву . Гонор был достаточно умен, чтобы не перегибать палку критики сверху, тем более, что общая партийная атмосфера становилась все более тяжелой. Разворачивалась уже не локальная, а широкая кампания антисемитской направленности под лозунгом борьбы с "безродными космополитами" . Чем больше действительных заслуг и высоких наград было у очередной жертвы этой кампании, тем эффективнее выглядела победа идейных борцов за генеральную линию партии. Гонор во время войны был членом президиума Советского антифашистского еврейского комитета . Когда появилось сообщение о "несчастном случае" с Михоэлсом , который возглавлял этот комитет, Гонор во время одной из деловых встреч проговорился: "Это очень большое несчастье. Имейте в виду, что теперь начнется чистка и в нашем министерстве. Наш институт слишком на виду. Очень завидная и перспективная тематика. Устинов нас прикрыть не сможет".

Действительно, в 1950 году Гонора сняли с должности директора НИИ-88 и отправили директором артиллерийского завода в Красноярск . В январе 1953 года во времена знаменитого "дела врачей" Гонора арестовали . Правда, ему не предъявляли обвинения в преднамеренном убийстве Горького или Куйбышева. Почти одновременно был арестован и маршал артиллерии, наш покровитель Яковлев и ряд сотрудников ГАУ . Их обвиняли в преднамеренном вредительстве при производстве новых автоматических зенитных пушек конструкции Грабина .

Все они были спасены смертью Сталина. Гонор был полностью реабилитирован. Ему вернули все награды и назначили директором филиала ЦИАМ в Тураево - это в Люберцах под Москвой. Какой логикой руководствовались во многих подобных случаях высшие наши руководители, объяснить трудно. Специалист в области технологии артиллерийского производства стал директором крупнейшего в Европе, а в те годы, может быть, и в мире ракетного научно-исследовательского центра. Четыре года руководящей работы на ракетном поприще дали умному и богатому опытом Гонору очень много ценных знаний, связей, знакомств и позволили бы использовать его с наибольшей пользой именно в этой отрасли. Но отдел оборонной промышленности ЦК решил, что надо укреплять опытными кадрами базу авиационного моторостроения. И вот Гонор должен был снова начинать с нуля, изучать технику новейшего авиамоторостроения. Но здоровье было уже подорвано. Развилась гангрена конечностей, ему ампутировали пальцы. 13 ноября 1969 года Гонор умер в возрасте 63 лет. В подмосковном Калининграде, для которого он сделал очень много в самые трудные первые послевоенные годы, его имя практически забыто.

Ссылки:
1. Нападки на "астронавигацию", Черток уходит к Королеву
2. Проблемы с системами управления ЗУР (зенитными ракетами ПВО)
3. НИИ-88: смена директора и организация ОКБ-1 по предложению Королева
4. Королев в НИИ-88 в ущемленном положении, "разговор" с Устиновым
5. НИИ-88: Отдел "У"1
6. Филиал N 1 НИИ-88 на острове Городомля
7. НИИ-88: опытный завод
8. Принято решение о вывозе Института Нордхаузен в СССР
9. Г-1 (Р-10): немецкий проект ракеты на дальность 600 км.
10. НИИ-88: Научные отделы
11. Зенитные ракеты (ЗУР) будут летать
12. Р-1 ракета, испытания на полигоне ГЦП
13. Центр по ракетам ПВО
14. Первые пуски ракет А-4 на ГЦП в Капустин яр, 1947 г.
15. Госкомитет (Спецкомитет) N 2 - ракетный
16. Немецкие ракетные специалисты в НИИ-88
17. Г-1: красивому немецкому проекту не суждено было дойти до дела
18. Первое знакомство с Гонором, директором НИИ-88
19. Посещение НИИ-88 президентом АН СССР и ректором МЭИ Голубцовой
20. ОБЪЕДИНЕНИЕ РАКЕТЧИКОВ С АРТИЛЛЕРИСТАМИ (ОКБ-1 и ЦНИИ-58)
21. Системы управления полетом баллистических и крылатых ракет
22. РАЗРАБОТКА ПЕРВЫХ ПРОЕКТОВ БОРЬБЫ С БАЛЛИСТИЧЕСКИМИ РАКЕТАМИ, 1945-1950
23. Королев С.П. во ВНИИ-88
24. ВНИИ-88

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»