Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Ввод советских войск в Венгрию, 1956 г

См. также 18 дней Венгерского восстания (современный взгляд на события 1956 г.)

У каждого, кто внимательно следил за ходом событий в Венгрии, неизбежно возникал вопрос: как могло случиться, что Венгерская партия трудящихся и органы власти не смогли с самого начала разгромить контрреволюцию?
Ответ на этот вопрос требует тщательного анализа развития событий в Венгрии задолго до 23 октября. Но, как уже было отмечено выше, и сейчас ясно, что контрреволюционные элементы умело использовали в своих низких целях справедливое недовольство трудящихся масс, порожденное грубыми ошибками, которые были допущены прежним руководством Венгрии в лице Ракоши и Герэ.
Не раз с горечью рассказывали нам венгерские товарищи о том, что руководство Венгерской партии трудящихся оторвалось от партийных масс, от народа, что были допущены грубые нарушения законности, серьезные просчеты в экономической области, в национальном вопросе, в области партийного строительства.
Как указывалось в статье "Правды" "За дальнейшее сплочение сил социализма на основе марксистско-ленинских принципов", "после XX съезда КПСС Ракоши не сумел и не захотел возглавить перестройку всей работы и, наоборот, вопреки мнению большинства актива партии, заявил, что политика руководства Венгерской партий трудящихся была целиком правильной и в ней нечего поправлять. Это вызвало серьезное недовольство в партии. Руководство партии, не имея четкой политической линии, ничего не предприняло для того, чтобы решительно и в короткий срок исправить прошлые ошибки. Следует добавить, что в течение ряда месяцев в Венгрии велась открывая пропаганда против партии и правительства в печати, среди части литераторов, студентов и т д. Наряду с правильной критикой руководства в этой пропаганде все больше стали проявляться националистические, шовинистические мотивы, лозунги возврата к буржуазной демократии, антисоциалистические настроения, которые нередко прикрывались противопоставлением "югославского пути к социализму" опыту всего социалистического лагеря и в том числе опыту СССР.
Руководство Ракоши - Герэ не давало никакого отпора этим отрицательным настроениям, не сумело опереться на рабочие партийные организации, в которых в тот период преобладали еще здоровые, интернационалистские настроения. Руководство партии, органы государственной власти проявили отсутствие бдительности и проглядели как нарастание справедливого недовольства в народе, так и все более расширявшуюся подрывную заговорщическую деятельность контрреволюционных элементов".
Тщательно подготовившая мятеж, контрреволюция обрушила свои удары против партийных организаций и органов государственной власти. В этой сложной обстановке правительство Венгрии, стремясь быстрее пресечь мятеж, попросило правительство СССР дать согласие на привлечение советских воинских частей, находящихся в Венгрии согласно Варшавскому договору, для оказания помощи венгерским органам, которым было поручено обеспечить порядок и спокойствие в Будапеште. Телеграмма, полученная Советом Министров СССР от председателя Совета Министров Венгерской Народной Республики 24 октября 1956 г., гласила:
"От имени Совета Министров Венгерской Народной Республики прошу правительство Советского Союза прислать на помощь советские войска в Будапешт для ликвидации возникших в Будапеште беспорядков, для быстрого восстановления порядка и создания условий для мирного созидательного труда".
Эта просьба выражала волю венгерского народа быстро восстановить порядок в стране. И даже Имре Надь, который впоследствии, потакая реакционным силам, начал сдавать позиции социалистического государства, заявлял 25 октября, что введение советских войск в борьбу против сил контрреволюции стало "необходимым ради жизненных интересов нашего социалистического строя".
Ввод советских войск и их участие в восстановлении порядка заставили реакцию временно отступить. Но как только Советское правительство по просьбе правительства Имре Надя дало указание о выводе советских войск из Будапешта, силы контрреволюции перешли в наступление по всему фронту, прибегли к массовым расправам с коммунистами, общественно-политическими деятелями, сторонниками народно-демократического строя. Мы уже видели, к чему все это привело.
Были ли в Венгрии силы, которые решительно противостояли разгулу реакции? Конечно, были. Это были здоровые силы в партии, среди рабочих, крестьянства, интеллигенции, которые с первых дней событий хорошо поняли. куда идет дело, и смело выступили против контрреволюции. Они были полны решимости не допустить разгрома народной власти, не допустить повторения трагических событий 1919 года, когда контрреволюция задушила молодую Венгерскую советскую республику.
Рабочие вооружались, стремясь преградить путь на заводы и фабрики вражеским элементам, призывающим к разгрому предприятий. Где они брали оружие? Рабочим его никто не давал, - они сами захватывали оружие у мятежников. На будапештском вагоностроительном заводе "Ганц" слесарь Антал Кишш рассказывал нам:
- 24 октября ночью, когда в городе уже шла стрельба, рабочие ночной смены завода решили создать вооруженную охрану предприятия. На завод пытались проникнуть вооруженные повстанцы. Они взломали заводские ворота и призывали рабочих прекратить работу. Но мы не пошли за повстанцами; часть рабочих отправилась по домам. На заводе осталось около 200 человек. Надо было вооружаться. Группа товарищей вышла на улицу. Им повстречались человек двадцать юнцов с оружием - вы слышали, наверное, что организаторы восстания вооружали четырнадцати-пятнадцатилетних мальчишек. Наши сказали: "Ну-ка, ребята, сдавайте оружие, и марш по домам спать". Отобрав оружие, рабочие возвратились на завод, чтобы охранять его...
Венгерские коммунисты навсегда сохранят в своих сердцах память о мужественных защитниках Будапештского горкома. Секретарь горкома Имре Мезё, некогда сражавшийся на фронтах Испании, изведавший ужасы хортистских тюрем, с горсточкой товарищей - верных сынов рабочего класса Венгрии - организовал отпор фашистским бандитам, хорошо зная, что если не поставить преграды на пути контрреволюции, народная Венгрия будет растоптана. Ведь те, кто спровоцировал атаку против Будапештского горкома с помощью слухов о каких-то "тайных казематах" под зданием горкома, действовали теми же методами, что и организаторы поджога рейхстага в Берлине, когда Гитлер шел к власти.
Имре Мезё и его товарищи погибли. Но их трагическая гибель открыла глаза многим из тех, кто, не разобравшись в событиях, подпав под влияние реакционной пропаганды, встал на опасный путь. Злодеяния контрреволюции отрезвили многие горячие головы.
На защиту народного строя поднимались все более мощные здоровые силы венгерской нации. В Будапеште и в провинции контрреволюционные банды все чаще получали отпор.
В городе Мишкольце хорошо известно имя майора Бирталана. Руководитель местной организации помощи армии, он был избран руководителем "национальной гвардии" в первые дни событий. Когда в городе стала действовать бандитская группа, возглавляемая бывшим пилотом-эсэсовцем, им был дан решительный отпор. Бандиты захватили здание горкома, работники комитета были загнаны в одну из комнат, над ними подготовлялась расправа. В этот момент появились защитники народного строя во главе с Бирталаном. Они арестовали террористов и освободили их пленников. Эти же люди несли охрану в городе. Они помешали бандитам совершить налеты на многие учреждения, магазины. Внушительный отпор встречали контрреволюционные банды и во многих других городах.
В тяжелые дни разгула белого террора товарищ Янош Кадар обратился к трудящимся Венгрии с призывом воссоздать партию рабочего класса, которая теперь получила новое название - Венгерская социалистическая рабочая партия. "Партия, - говорилось в обращении, - надеется прежде всего на поддержку сознательных рабочих, потому что своей целью ставит удержание социалистических завоеваний рабочего класса".
Эти социалистические завоевания одно за другим сдавал Имре Надь, капитулируя перед контрреволюцией. Народная Венгрия все больше оказывалась на грани катастрофы.
1 ноября бывшие члены правительства Имре Надя Антал Апро, Янош Кадар, Иштван Кошша и Ференц Мюйних порвали связь с этим правительством, вышли из него и проявили инициативу по созданию Венгерского Революционного Рабоче-Крестьянского Правительства. Они заявили: "Мы, как члены правительства, потерявшего способность действовать, не можем дальше безучастно относиться к тому, чтобы под прикрытием демократии контрреволюционные террористы и бандиты зверски убивали наших лучших братьев рабочих и крестьян, держали в страхе наших мирных граждан, создавали в стране анархию и на долгое время отдали весь наш народ под иго контрреволюции".
4 ноября в Будапеште было опубликовано воззвание к венгерскому народу Революционного Рабоче-Крестьянского Правительства. В воззвании была дана оценка событиям в Венгрии, в нем говорилось:
"Венгры!
Братья!
Патриоты!
Солдаты!
Граждане!
Надо положить конец бесчинствам контрреволюционных элементов.
Пробил час действия. Защитим власть рабочих и крестьян, завоевания народной демократии. Наведем порядок, установим безопасность и спокойствие в нашей стране! Интересы народа, интересы Родины требуют создания стойкого, сильного правительства; такого правительства, которое способно вывести страну из нынешнего тяжелого положения. Поэтому мы сформировали Венгерское Революционное Рабоче-Крестьянское Правительство".
Имре Надь и некоторые лица из его ближайшего окружения в ночь на 4 ноября нашли убежище в югославском посольстве в Будапеште. Кардинал Миндсенти воспользовался покровительством своих давнишних друзей: он скрылся в посольстве Соединенных Штатов. В дни разгула белого террора кардинал занимался не только политикой, но и коммерцией: он продал одному иностранному журналу свои "мемуары", получив за это четверть миллиона долларов. Теперь у кардинала есть время для писания второй части мемуаров... Бежал из Будапешта Кирай Бела. Дудаш и Малетер оказались в руках правосудия...
Венгерское Революционное Рабоче-Крестьянское Правительство обнародовало программу, которая включала такие важнейшие положения, как обеспечение национальной независимости и суверенитета Венгрии; защиту народно-демократического, социалистического строя, социалистических завоеваний и продвижение вперед по пути строительства социализма; ликвидацию междоусобной борьбы; восстановление порядка и внутреннего мира в стране; установление братских тесных дружеских отношений со всеми социалистическими странами на основе полного равноправия, невмешательства во внутренние дела друг друга, а экономических связей - на началах взаимной выгоды и взаимной помощи; мирное сотрудничество со всеми государствами, независимо от их социального строя; быстрое и значительное улучшение жизненного уровня трудящихся; мероприятия по улучшению положения в промышленности и сельском хозяйстве; последовательное развитие венгерской национальной культуры на основе прогрессивных традиций.
Революционное Рабоче-Крестьянское Правительство заявило, что в интересах венгерского народа, рабочего класса, родины оно обратилось к командованию советских войск с просьбой помочь венгерскому народу разбить черные силы реакции и контрреволюции, восстановить народный социалистический строй, восстановить порядок и спокойствие в стране. Одновременно венгерское правительство сообщало, что после установления порядка и спокойствия в Венгрии оно вступит в переговоры с правительством Советского Союза и другими участниками Варшавского договора по вопросу о выводе советских войск с территории Венгрии.
4 ноября подразделения Советской Армии пришли на помощь венгерскому народу. В этот день Командование Советских войск в Венгрии обратилось к венгерскому народу с листовкой, волнующие слова которой мы приводим ниже:
"К венгерскому народу! К венграм-солдатам и офицерам!
К вам обращаются Командование Советских войск в Венгрии, солдаты и офицеры, такие же рабочие, крестьяне, интеллигенты, трудовые люди, как вы сами. Мы не для того находимся здесь, чтобы захватить вашу страну. Нам не нужна чужая земля и плоды чужого труда, у нас хватит своей земли и своих природных богатств.
Мы вступили в действие по зову сформировавшегося ныне Венгерского Революционного Рабоче-Крестьянского Правительства, которое заявило нам, что в Венгрии бесчинствуют черные силы реакции. Они стремятся вернуть власть помещиков и капиталистов, отнять завоевания рабочих, землю у крестьян. Появилась реальная угроза возникновения фашизма.
Оно заявило нам, что кабинет Надь Имре не может и не хочет бороться с реакцией. Это способствовало тому, что вооруженные контрреволюционные банды начали убивать рабочих, верных патриотов, грабить и бесчинствовать. Правительство Надь Имре развалилось и фактически больше не существует. В стране царит хаос и антинародные силы безнаказанно творят свое гнусное дело.
В таком положении Венгерское Революционное Рабоче-Крестьянское Правительство обратилось к Командованию Советских войск в Венгрии с просьбой помочь ему в ликвидации контрреволюционных сил, в восстановлении порядка, внутреннего мира и спокойствия. Командование Советских войск и мы, советские солдаты и офицеры, готовы оказать эту помощь нашим венгерским братьям.
Мы глубоко уважаем свободолюбивый венгерский народ. Мы твердо убеждены, что трудящиеся Венгрии примут с таким же пониманием нашу помощь, как они поняли нас, когда мы в 1945 году освободили их от фашистского рабства, во имя чего мы вместе с вами понесли бесчисленные жертвы.
Трудящиеся Венгрии! Не верьте клеветникам, которые хотели бы противопоставить нас, ваших бескорыстных друзей, венгерскому народу. Мы являемся солдатами свободы и дружбы народов. Мы ведем борьбу за справедливое общее дело. Мы обращаемся к солдатам и офицерам венгерской армии, чтобы они действовали с нами плечом к плечу против разнуздавшихся сил реакции, за свободу и демократию.
Мы обращаемся ко всем венграм, любящим свою Родину, чтобы они, участвуя в общей борьбе, способствовали защите народной демократии и победе священного дела своей Родины, своего народа".
Контрреволюционные банды пытались оказывать яростное сопротивление. Снова Будапешт увидел звериный оскал фашизма. Да, это были те самые трусливые фашистские твари, которые в годы второй мировой войны бесчинствовали на советской земле, потом позорно бежали, скрывались где-то в подполье и вылезли наружу, когда им показалось, что пришел их час. И методы их были старые, подлые, знакомые по прошлым злодеяниям: они стреляли из-за спин женщин и детей, они врывались в чужие дома и вели огонь из окон верхних этажей, они гнали впереди себя безоружных людей, чтобы подобраться к танкам: они хорошо знали, что советские воины не будут стрелять в безоружных.
В борьбе против фашистских банд, действовавших с оружием в руках, советские воины проявили твердость, решительность, умение. Основные силы контрреволюции были разгромлены в предельно короткий срок. Помощь венгерскому народу, оказанная советскими солдатами и офицерами, предотвратила повторение роковых дней 1919 года, когда контрреволюция взяла верх и учинила кровавую расправу с борцами за свободу Венгрии.
Мужество и стойкость, проявленные советскими воинами, сочетались с их высокими моральными качествами - подлинным гуманизмом, глубокой верой в торжество правого дела, интернационализмом. В эти трудные дни, когда сознание многих венгров было отравлено ядом шовинизма и национализма, когда усердствовали сеятели вражды и ненависти между народами, с новой силой сказались в действии священные принципы дружбы народов социалистических стран.
Советские солдаты и офицеры спасали венгерских детей и женщин, вынося их из горящих зданий, подожженных террористами, укрывая мирных граждан в безопасных местах. Сколько было спасено венгерских патриотов, заключенных в тюрьмы и обреченных на варварскую расправу! 550 жителей Будапешта были загнаны в тюрьму на Буде - хортистские бандиты готовились запереть их во внутреннем дворе и разорвать в клочья гранатами. Все было готово для совершения этой варварской казни, и только советские танкисты, вошедшие в город, предотвратили ее.
В один из первых дней разгула контрреволюционных банд фашистские варвары подожгли здание Национального музея в Будапеште, гордость венгерской культуры. Этот бессмысленный акт невозможно объяснить ничем другим, кроме мракобесия. Днем и ночью советские воины тушили пожар, спасая бесценные сокровища музея. Это была трудная и опасная работа: у советских солдат не было никаких противопожарных средств, огонь заливали водой из ведер. Фашистские молодчики, засевшие в соседних домах, обстреливали советских воинов, а затем и венгерских пожарников, прибывших им на помощь. В конце концов, чтобы обеспечить безопасную работу пожарников, командирам подразделения Советской Армии пришлось организовать оборону горящего музея, не допуская появления ни одного из головорезов на крышах соседних строений.
Много ценностей погибло в результате пожара: уникальных рукописей, редчайших книг и других экспонатов. Но основные сокровища Национального музея были спасены, и в этом заслуга советских людей, выполнивших свой долг, продиктованный глубоким уважением к национальной культуре венгерского народа.
Широко известным стал случай на австро-венгерской границе. Группа беженцев - людей, напуганных событиями, сбитых с толку лживой пропагандой, - уходила в Австрию. Когда переходили через мост, чей-то ребенок упал в реку. Советский воин бросился в воду и спас мальчика. С благодарностью приняли родители своего спасенного ребенка. Советские солдаты помогли им согреть сына, переодеть его, накормить. И, не сдерживая слез радости и горечи, отец ребенка говорил советским солдатам:
- А мы-то поверили тем, кто нас запугивал, говорили: Красная Армия всех уничтожает. Стыдно ведь...
Венгерская семья не ушла за границу. Она возвратилась домой.
Советские воины - друзья венгерского народа, и это хорошо знали все честные венгры. В разгар борьбы против контрреволюционных банд в Будапеште был ранен младший сержант комсомолец Виктор Пучков. Венгерские медработники, не без риска для себя, поместили его в клинику, находившуюся на территории, где еще хозяйничали фашисты, и заботливо лечили его. Вскоре фашисты были разгромлены. Но Пучков оставался в венгерском госпитале. Он стал поправляться, принялся помогать медперсоналу в уходе за венгерскими ранеными, помогал переносить тяжело больных. В середине ноября Виктор Пучков вышел из клиники. По-братски расставались с ним венгерские врачи и сестры, а он уносил в своем сердце чувство глубокой признательности к тем, кто спас его. Десятки раненых советских воинов были спасены в эти дни венгерскими санитарами, их заботливо лечили венгерские врачи, за ними по-матерински ухаживали венгерские сестры.
Как только белые банды были разгромлены, воины Советской Армии принялись оказывать помощь в наведении порядка, в снабжении Будапешта. Военные шоферы, не считаясь со временем и трудностями работы в большом незнакомом городе, самоотверженно водили машины день и ночь, доставляя на склады продовольствие, приходившее в помощь венгерскому народу из других стран. Они совершали рейсы в провинцию за стройматериалами, необходимыми для ремонтных работ в Будапеште.
В один из первых дней восстановления мы были свидетелями такого зрелища. Трамвайщики вышли чинить линию. Провода были оборваны, ремонтный вагон приходилось толкать руками - со скрипом полз он по рельсам, и рабочие то и дело останавливались. Тогда пожилой трамвайщик подошел к танкистам, стоявшим на бульваре, и принялся им что-то объяснять, выразительно жестикулируя: через минуту танк загрохотал и пополз к ремонтному вагону. Развернувшись, танкисты подцепили вагон тросом и потащили его на новое место. Рабочие шли рядом, и улыбки на их суровых лицах были красноречивее всех слов.
Когда в воскресенье, 25 ноября, на Чепельском комбинате состоялось первое районное собрание актива Венгерской социалистической рабочей партии, старый рабочий трубопрокатного завода Деже Лазор предложил почтить минутой молчания память погибших в дни контрреволюционного мятежа коммунистов, венгерских патриотов и советских воинов. Все встали. Это была торжественная минута, полная глубокого смысла.
Затем Деже Лазор сказал:
- Советская Армия принесла нам свободу в 1945 году. Теперь Советская Армия вновь помогает нам в борьбе с контрреволюцией. Мы должны выразить горячую благодарность советским воинам за ту помощь, которую они оказали нам в разгроме хортистских банд. Мы не можем терять времени. Нужны дружные и решительные действия, надо заткнуть рот реакционерам.
Чувством глубокой благодарности Советскому Союзу, Советской Армии было проникнуто выступление работницы текстильной фабрики Магды Бако.
- Если бы не было Советской Армии, мы, товарищи, не собрались бы сегодня здесь, - заявила она.
Так говорят венгерские трудящиеся, венгерские патриоты. А в это время находятся люди, которые смеют клеветать на советских воинов, на Советскую Армию! На ту армию, которая спасла человечество от гитлеровской чумы, на ту армию, которая отразила новый натиск фашистских сил в Венгрии и тем самым предотвратила создание очага новой войны в Европе. Кто эти клеветники, пытающиеся прикрываться фальшивым флагом "гуманизма"? Те самые подлецы, которые одевали и кормили банды громил, открыто подстрекали к убийствам и грабежам в Венгрии; те, чьи руки обагрены кровью египетского народа; те, кто отдавал приказы о варварских бомбежках Порт-Саида, кто поощрял убийства беззащитных стариков, женщин и детей на египетской земле так же, как это делалось на земле Малайи, Кении, Вьетнама, Кореи, Гватемалы! Решительная позиция Советского Союза в египетском вопросе и в Венгрии предотвратила возникновение третьей мировой войны - таков непреложный итог событий конца 1956 года. Это признают сегодня все, кто смотрит в лицо фактам.
Почему буйствуют сегодня органы реакционной печати? Потому что планы их хозяев - сделать шаг вперед по пути к третьей мировой войне - были сорваны решительными действиями Советского Союза и других миролюбивых стран. Реакционная печать лезет из кожи вон в своих попытках компенсировать этот провал разжиганием ненависти к СССР и другим социалистическим странам, травлей коммунистических партий и других организаций рабочего класса, провокационными вылазками в ООН и т д. Реакционеры всех мастей не жалеют усилий в своем стремлении подорвать единство социалистических стран, помешать их успешному продвижению вперед.
Давая отпор этому заговору империалистов против дела мира, социалистические силы сплачиваются еще теснее, крепят свои ряды.
"Реакционеры в западных странах, - писал в передовой статье орган компартии Китая газета "Жэньминьжибао", - хотели воспользоваться венгерскими событиями, чтобы легализовать свои подрывные замыслы, направленные против народных демократий, подорвать престиж Советского Союза и стран народной демократии, начать наступление на международное социалистическое движение и отвлечь внимание мирового общественного мнения от египетского вопроса. Но их планы не смогли осуществиться так, как им этого хотелось...
Венгерские события являются серьезной проверкой для социалистов во всех странах. Они служат проверкой в том отношении, действительно ли они верны социалистическому принципу и принципу пролетарского интернационализма в этом водовороте борьбы; могут ли они сохранять трезвое марксистское мышление в сложной и трудной обстановке и не проявлять колебаний и не впадать в уныние и замешательство. Коммунистические партии в Западной Европе не отступили перед этой временной трудностью. Они решительно сказали правду, проявив бесстрашный дух интернационализма".
В резолюции пленума Центрального Комитета Компартии Чехословакии указывается:
"Центральный Комитет нашей партии выразил решительную волю всего чехословацкого народа оказать помощь революционным силам Венгрии, заявив о своем полном согласии с решением правительства Советского Союза, которое по просьбе Венгерского Революционного Рабоче-Крестьянского Правительства оказало военную помощь для подавления контрреволюции, для защиты народно-демократического строя и для восстановления порядка в стране. Развитие событий в Венгрии в настоящее время полностью оправдывает эти мероприятия, и их оправдает история... Мы резко осуждаем кампанию подстрекательства, развернутую мировой реакцией против Венгерской Народной Республики, против Советского Союза и стран народной демократии".
Выступая на пленуме Центрального Комитета Французской коммунистической партии, генеральный секретарь компартии Морис Торез заклеймил вылазку контрреволюции в Венгрии и ее покровителей. Он сказал:
"Мы будем работать, не покладая рук, над созданием единства борьбы рабочего класса, единства, которого враг боится, как чумы, и которому он старается помешать при помощи своей антикоммунистической и антисоветской кампании".
Генеральный секретарь Итальянской коммунистической партии Пальмиро Тольятти в своем докладе на VIII съезде партии заявил, касаясь венгерских событий:
"Второе вмешательство Советского Союза, исключая всякую возможность даже временной победы в Венгрии поджигателей войны и фашистов, хотя и было суровой необходимостью, тем не менее оказало решающее влияние также и на действия агрессоров на Среднем Востоке. Из этого можно сделать вывод, что даже в моменты величайших, искусственно вызванных, замешательства и неуверенности можно остановить агрессию, можно добиться уважения международного закона, можно избежать бедствия и спасти мир. Однако для этого необходимо, чтобы силы мира были активными и сплоченными и чтобы социалистический мир, являющийся первым и самым сильным естественным защитником мира, сохранил свою внутреннюю сплоченность, свой престиж и свою силу". Председатель Коммунистической партии Австрии И. Коплениг, выражая мнение австрийских коммунистов, говорил: "Мы, коммунисты, выступаем за национальную независимость, за то, чтобы каждый народ шел к социализму своим собственным путем. Но мы не являемся сторонниками буржуазного национализма. Мы выступаем за международную пролетарскую солидарность. Вмешательство Советского Союза при создавшемся положении (в Венгрии. - Авт.) было требованием пролетарской солидарности, и оно отвечало не только интересам венгерского народа, но и интересам австрийского народа, интересам всех народов. Советская Армия вступила в Венгрию как защитница социализма и мира".
Орган Коммунистической партии Японии газета "Акахата" в передовой статье указывает:
"Поддержка венгерского народа советскими войсками в соответствии с Варшавским договором является свидетельством великого пролетарского интернационализма, продемонстрированного в интересах пролетариата. Японский рабочий класс может лишь выразить свою солидарность с венгерскими трудящимися и советскими войсками, которые сражались для того, чтобы ликвидировать угрозу контрреволюции, спасти завоевания-социализма в Венгрии, защитить свободу и независимость венгерского народа. Их борьба обеспечивает путь к свободе рабочего класса".
Мы привели эти высказывания - а перечень их можно было бы продолжить на много страниц, - чтобы еще раз показать, как силы социализма на Западе и на Востоке выступают единым фронтом в борьбе против происков фашизма и войны. Священное знамя социалистических сил - пролетарский интернационализм.

Источник - Лунгина

Всплеск, который мы пережили,- молодые поэты, роман Дудинцева,- все это было заглушено ужасными венгерскими событиями. Пятьдесят шестой год, танки в Венгрии - было ощущение личной трагедии в каждом доме, пытавшемся, так сказать, зажить по-новому. Это был момент окончательного разделения интеллигенции. Именно это. Потому что первые всплески свободы были общие, все в этом участвовали. Казалось, что вообще все разрешено - и, конечно, идешь по более либеральному пути. Но вот тут выяснилось, что нужно занять какую-то позицию. Нужно либо одобрить, либо осудить то, что произошло в Венгрии. И это стало водоразделом. В частности, никогда не забуду, как мы с Леней Пинским поехали к Михаилу Александровичу Лифшицу , нашему довоенному кумиру, идеологу нового углубленного марксизма, в гости на дачу, которую он снимал в Переделкине .

После войны я однажды слышала Лифшица - в сорок шестом - сорок седьмом году на конференции по современному искусству в Союзе писателей. Он тогда впервые выступал публично после знаменитых довоенных дискуссий между "вопрекистами" и "благодаристами" , и опять, как в сорок первом, послушать его собралась целая толпа. А к тому моменту Жданов уже начал поход против всего чуждого соцреализму. И я была поражена: Лифшиц начал доклад с зачитывания обширного пассажа из статьи в "Правде", где все абстрактные картины объявлялись произведениями приматов. И творчески развил эту мысль. Говорил, что импрессионизм - искажение искусства, свидетельство упадка, что нет искусства вне реализма:

Но в начале оттепели он написал блестящую статью в "Новом мире", которую с восхищением мы все читали, и казалось, что он полностью идет с либеральным направлением. И вот мы приехали к нему. И Михаил Александрович: а он любил рисовать карандашом такие классические рисуночки,- он по-прежнему больше всего на свете, кроме вульгаризации марксизма, ненавидел художников-модернистов, это были его злейшие личные враги,- так вот, беседуя с нами, он рисовал рисуночки в старой манере, и в процессе разговора выяснилось, что он одобряет вторжение танков в Венгрию и стоит на позиции Гегеля, что все действительное разумно. Раз это случилось, значит, это должно было случиться. Значит, это надо стране, партии, и мы обязаны это поддержать, чтобы не расшатывать страну. И вот тут на моих глазах произошел разрыв между Леонидом Ефимовичем и Михаилом Александровичем, разрыв, который очень тяжело дался Пинскому , потому что он Лифшица боготворил, обожал.

Здесь мне хочется в маленьком отступлении сказать, что вообще мужество такое, физическое, что ли,- например, мужество на войне, когда человек пересиливает страх перед пулями или когда преодолевает боязнь и выходит на улицу, когда там орудуют бандиты,- не имеет ничего общего с мужеством интеллектуальным. И оказывается, как жизнь меня научила, интеллектуальное мужество дается куда труднее, чем мужество физическое, чем, так сказать, преодоление страха за свою шкуру. Людям легче рискнуть жизнью, чем сказать себе, что весь пройденный путь - ошибка, зачеркнуть свой путь, отказаться от того направления, которому ты служил всю жизнь.

И я видела ряд примеров - между прочим, и среди французских коммунистов, и вот у нас,- когда у людей благородных, мужественных не хватало какого- то величия души, чтобы сделать этот шаг. И в том числе, к сожалению, у Михаила Александровича Лифшица. Он остался на позициях пусть углубленного, но строгого марксизма, одобрения партии, единения с партией. 

Но вот тут [во время венгерских событий]  выяснилось, что нужно занять какую-то позицию. Нужно либо одобрить, либо осудить то, что произошло в Венгрии. И это стало водоразделом. В частности, никогда не забуду, как мы с Леней Пинским поехали к Михаилу Александровичу Лифшицу , нашему довоенному кумиру, идеологу нового углубленного марксизма, в гости на дачу, которую он снимал в Переделкине .

После войны я однажды слышала Лифшица - в сорок шестом - сорок седьмом году на конференции по современному искусству в Союзе писателей. Он тогда впервые выступал публично после знаменитых довоенных дискуссий между "вопрекистами" и "благодаристами" , и опять, как в сорок первом, послушать его собралась целая толпа. А к тому моменту Жданов уже начал поход против всего чуждого соцреализму. И я была поражена: Лифшиц начал доклад с зачитывания обширного пассажа из статьи в "Правде", где все абстрактные картины объявлялись произведениями приматов. И творчески развил эту мысль. Говорил, что импрессионизм - искажение искусства, свидетельство упадка, что нет искусства вне реализма:

Но в начале оттепели он написал блестящую статью в "Новом мире", которую с восхищением мы все читали, и казалось, что он полностью идет с либеральным направлением. И вот мы приехали к нему. И Михаил Александрович: а он любил рисовать карандашом такие классические рисуночки,- он по-прежнему больше всего на свете, кроме вульгаризации марксизма, ненавидел художников-модернистов, это были его злейшие личные враги,- так вот, беседуя с нами, он рисовал рисуночки в старой манере, и в процессе разговора выяснилось, что он одобряет вторжение танков в Венгрию и стоит на позиции Гегеля, что все действительное разумно. Раз это случилось, значит, это должно было случиться. Значит, это надо стране, партии, и мы обязаны это поддержать, чтобы не расшатывать страну. И вот тут на моих глазах произошел разрыв между Леонидом Ефимовичем и Михаилом Александровичем, разрыв, который очень тяжело дался Пинскому , потому что он Лифшица боготворил, обожал.

Здесь мне хочется в маленьком отступлении сказать, что вообще мужество такое, физическое, что ли,- например, мужество на войне, когда человек пересиливает страх перед пулями или когда преодолевает боязнь и выходит на улицу, когда там орудуют бандиты,- не имеет ничего общего с мужеством интеллектуальным. И оказывается, как жизнь меня научила, интеллектуальное мужество дается куда труднее, чем мужество физическое, чем, так сказать, преодоление страха за свою шкуру. Людям легче рискнуть жизнью, чем сказать себе, что весь пройденный путь - ошибка, зачеркнуть свой путь, отказаться от того направления, которому ты служил всю жизнь.

И я видела ряд примеров - между прочим, и среди французских коммунистов, и вот у нас,- когда у людей благородных, мужественных не хватало какого- то величия души, чтобы сделать этот шаг. И в том числе, к сожалению, у Михаила Александровича Лифшица. Он остался на позициях пусть углубленного, но строгого марксизма, одобрения партии, единения с партией.

Но вот тут [во время венгерских событий]  выяснилось, что нужно занять какую-то позицию. Нужно либо одобрить, либо осудить то, что произошло в Венгрии. И это стало водоразделом. В частности, никогда не забуду, как мы с Леней Пинским поехали к Михаилу Александровичу Лифшицу , нашему довоенному кумиру, идеологу нового углубленного марксизма, в гости на дачу, которую он снимал в Переделкине .

После войны я однажды слышала Лифшица - в сорок шестом - сорок седьмом году на конференции по современному искусству в Союзе писателей. Он тогда впервые выступал публично после знаменитых довоенных дискуссий между "вопрекистами" и "благодаристами" , и опять, как в сорок первом, послушать его собралась целая толпа. А к тому моменту Жданов уже начал поход против всего чуждого соцреализму. И я была поражена: Лифшиц начал доклад с зачитывания обширного пассажа из статьи в "Правде", где все абстрактные картины объявлялись произведениями приматов. И творчески развил эту мысль. Говорил, что импрессионизм - искажение искусства, свидетельство упадка, что нет искусства вне реализма:

Но в начале оттепели он написал блестящую статью в "Новом мире", которую с восхищением мы все читали, и казалось, что он полностью идет с либеральным направлением. И вот мы приехали к нему. И Михаил Александрович: а он любил рисовать карандашом такие классические рисуночки,- он по-прежнему больше всего на свете, кроме вульгаризации марксизма, ненавидел художников-модернистов, это были его злейшие личные враги,- так вот, беседуя с нами, он рисовал рисуночки в старой манере, и в процессе разговора выяснилось, что он одобряет вторжение танков в Венгрию и стоит на позиции Гегеля, что все действительное разумно. Раз это случилось, значит, это должно было случиться. Значит, это надо стране, партии, и мы обязаны это поддержать, чтобы не расшатывать страну. И вот тут на моих глазах произошел разрыв между Леонидом Ефимовичем и Михаилом Александровичем, разрыв, который очень тяжело дался Пинскому , потому что он Лифшица боготворил, обожал.

Здесь мне хочется в маленьком отступлении сказать, что вообще мужество такое, физическое, что ли,- например, мужество на войне, когда человек пересиливает страх перед пулями или когда преодолевает боязнь и выходит на улицу, когда там орудуют бандиты,- не имеет ничего общего с мужеством интеллектуальным. И оказывается, как жизнь меня научила, интеллектуальное мужество дается куда труднее, чем мужество физическое, чем, так сказать, преодоление страха за свою шкуру. Людям легче рискнуть жизнью, чем сказать себе, что весь пройденный путь - ошибка, зачеркнуть свой путь, отказаться от того направления, которому ты служил всю жизнь.

И я видела ряд примеров - между прочим, и среди французских коммунистов, и вот у нас,- когда у людей благородных, мужественных не хватало какого- то величия души, чтобы сделать этот шаг. И в том числе, к сожалению, у Михаила Александровича Лифшица. Он остался на позициях пусть углубленного, но строгого марксизма, одобрения партии, единения с партией.

События в Венгрии остановили либерализацию. Большинство в очередной раз приняло объяснения руководства: пролетарский интернационализм, борьба с империализмом и фашизмом и так далее. Последствия не замедлили сказаться внутри страны - с открытостью было покончено, началось наступление реакции. Сталинисты воспользовались удобным случаем. Сам Хрущев , извлекая урок из венгерских событий, потребовал, чтобы писатели и художники служили партии. Роман "Не хлебом единым" , только что изданный наконец отдельной книгой, был изъят за "клевету на Советский Союз". Затем началось дело Пастернака .

См. ВОССТАНИЕ В ВЕНГРИИ В 1956 ГОДУ: ДОКУМЕНТЫ

Ссылки:
1. ЛИЛИАНА ЛУНГИНА - ОТ СМЕРТИ СТАЛИНА ДО БРЕЖНЕВА. АСТРИД ЛИНДГРЕН
2. Фото (лунг) 3.26-27
3. Суслов Михаил Андреевич (1902-1982)
4. Лифшиц Михаил Александрович
5. Майоров А.М.: Новое понимание афганской войны, в Генеральный штаб к Огаркову
6. Шепилов Дмитрий Трофимович (1905-1995)
7. Жуков Георгий Константинович (1896-1974)
8. Шевалье Хаакон (1902-1985)
9. Знакомства и разговоры [Войнович В.Н. и писатеьская среда]
10. Битов
11. Михаил Ардов: В Крыму у Габричевских
12. ВНИИЭФ: как воспринимали ученые идеологическую травлю науки
13. Берия Л.П. и наши социалистические союзники
14. Берия Л.П. и политика СССР в отношении Германии
15. Операция "Вихрь"
16. Серго Берия не уехал за границу
17. Юрий Андропов как предтеча Владимира Путина?
18. 1950-е годы
19. 1950-х конец
20. XX съезд, Хрущев, надежда и разочарование
21. Андропов Юрий Владимирович (1914-1984) краткая биография
22. Микоян Анастас Иванович (1895-1978)
23. Крючков Владимир Александрович (1924-2007)
24. Познер: Жизнь с Гордонами
25. Познер В.В.: сближение с литературным миром, "оттепель"

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»