Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Бажанов и Владимир Маяковский

Из Бажанова

Маяковского первого периода, дореволюционного и футуристского, я, конечно, не знал. Энциклопедии согласно утверждают, что он стал большевиком с 1908 года. В это время ему было четырнадцать лет. Судя по его стихотворениям этого, дореволюционного периода, он во всяком случае был на правильном пути, чтобы стать профессиональным революционером и настоящим большевиком. Он писал, что его очень занимал вопрос:

    "...как без труда и хитрости

    Карманы ближнему вывернуть и вытрясти".

Точно так же у него уже сформулировано было нормальное для профессионального революционера отношение к труду:

    А когда мне говорят о труде, и еще, и еще.

    Словно хрен натирают на заржавленной терке,

    Я отвечаю, ласково взяв за плечо:

    А вы прикупаете к пятерке?

Я узнал поэта лишь во второй период, послереволюционный, когда он, с партбилетом в кармане, бодро и одушевленно направлял поэзию по коммунистическому руслу. В 1921 году прошла чистка партии, и Маяковский "объявил чистку современной поэзии". Это было пропагандное, не лишенное остроумия издевательство над поэтами, не осененными благодатью коммунизма. Я в то время был студентом МВТУ (Высшего Технического). "Чистка" происходила в аудитории Политехнического Музея. Публика была почти поголовно студенческая. Проводя "чистку" в алфавитном порядке и разделавшись по дороге с Ахматовой , которая будто бы в революции увидела только, что "все разграблено, продано, предано", Маяковский дошел до Блока , который незадолго до этого умер. "Маяковский, - пищит какая-то курсистка, - о мертвых либо хорошо, либо ничего". "Да, да, - говорит Маяковский, - так я и сделаю: скажу о покойнике то, что почти ничего собой не представляет и в то же время очень хорошо его характеризует.

Жил я в то время, о котором идет рассказ, на Гороховой, недалеко от Блока. Собрались мы печь блины. Заниматься кухней мне не хотелось, и я пошел на пари, что пока блины будут готовы, я успею сбегать к Блоку и взять у него книгу его стихов с посвящением. Побежал. Прихожу к Блоку.

Так и так, уважаемый Александр Александрович; высоко ценя ваш изумительный талант (вы уж знаете, я, если захочу, могу такого залить) и т. д. и т. д., вы бы мне, конечно, книжечку Ваших стихов с посвящением.

- Хорошо, хорошо, -говорит Блок; берет книжку своих стихов, выходит в соседнюю комнату, садится и думает. Десять минут, двенадцать минут... А у меня пари и блины. Я просовываю в дверь голову и говорю: "Александр Александрович, мне бы что-нибудь..." Наконец написал. Я схватил книжку и бегом помчался домой. Пари я выиграл. Смотрю, что Блок написал: "Владимиру Маяковскому, о котором я много думаю". И над этим надо было семнадцать минут думать!

То ли дело я: попросил у меня присутствующий здесь поэт Кусиков мою книгу с посвящением. Пожалуйста. Тотчас я взял "Все, сочиненное Владимиром Маяковским" и надписал:

    Много есть на свете больших вкусов и маленьких вкусиков;

    Кому нравлюсь я, а кому Кусиков.

    Владимир Маяковский."

С поэтом я познакомился позже. Был он бесспорно талантлив. Был хамоват и циничен. Во время НЭПа сочинял для советских торговых органов за мзду рекламные лозунги:

    "Нигде кроме, как в Моссельпроме",

    "Прежде чем пойти к невесте,

    побывай в Резинотресте".

Но, увлеченный жанром, сочинял в этом же роде для друзей и знакомых:

    Нечаянный сон - причина пожаров.

    Не читайте на ночь Уткина и Жарова.

Уткина вообще не выносил. В доме поэтов Уткин читал свое последнее, чрезвычайно благонамеренное стихотворение:

    Застлало пряжею туманной

    Весь левый склон, береговой.

    По склону поступью чеканной

    Советский ходит часовой.

Советского часового на берегу Днестра убивает стрелок-белогвардеец с румынского берега. Уткин топит белогвардейца в советском патриотическом негодовании.

Уткин кончил. Сейчас будет пора похлопать. Вдруг раздается нарочито густой бас Маяковского:

"Старайся, старайся, Уткин, Гусевым будешь" (член ЦК Гусев заведовал в это время Отделом Печати ЦК ).

В последний раз я встретился с поэтом в ВОКСе , куда зашел по какому-то делу к Ольге Давыдовне Каменевой . За границу на очередную подкормку поэта выпускали, но экономя валюту, снабжали его, по его мнению, недостаточно, и поэт высказывал свое неудовольствие в терминах не весьма литературных.

Из Бажанова

Маяковского первого периода, дореволюционного и футуристского, я, конечно, не знал. Энциклопедии согласно утверждают, что он стал большевиком с 1908 года. В это время ему было четырнадцать лет. Судя по его стихотворениям этого, дореволюционного периода, он во всяком случае был на правильном пути, чтобы стать профессиональным революционером и настоящим большевиком. Он писал, что его очень занимал вопрос:

    "...как без труда и хитрости

    Карманы ближнему вывернуть и вытрясти".

Точно так же у него уже сформулировано было нормальное для профессионального революционера отношение к труду:

    А когда мне говорят о труде, и еще, и еще.

    Словно хрен натирают на заржавленной терке,

    Я отвечаю, ласково взяв за плечо:

    А вы прикупаете к пятерке?

Я узнал поэта лишь во второй период, послереволюционный, когда он, с партбилетом в кармане, бодро и одушевленно направлял поэзию по коммунистическому руслу. В 1921 году прошла чистка партии, и Маяковский "объявил чистку современной поэзии". Это было пропагандное, не лишенное остроумия издевательство над поэтами, не осененными благодатью коммунизма. Я в то время был студентом МВТУ (Высшего Технического). "Чистка" происходила в аудитории Политехнического Музея. Публика была почти поголовно студенческая. Проводя "чистку" в алфавитном порядке и разделавшись по дороге с Ахматовой , которая будто бы в революции увидела только, что "все разграблено, продано, предано", Маяковский дошел до Блока , который незадолго до этого умер. "Маяковский, - пищит какая-то курсистка, - о мертвых либо хорошо, либо ничего". "Да, да, - говорит Маяковский, - так я и сделаю: скажу о покойнике то, что почти ничего собой не представляет и в то же время очень хорошо его характеризует.

Жил я в то время, о котором идет рассказ, на Гороховой, недалеко от Блока. Собрались мы печь блины. Заниматься кухней мне не хотелось, и я пошел на пари, что пока блины будут готовы, я успею сбегать к Блоку и взять у него книгу его стихов с посвящением. Побежал. Прихожу к Блоку.

Так и так, уважаемый Александр Александрович; высоко ценя ваш изумительный талант (вы уж знаете, я, если захочу, могу такого залить) и т. д. и т. д., вы бы мне, конечно, книжечку Ваших стихов с посвящением.

- Хорошо, хорошо, -говорит Блок; берет книжку своих стихов, выходит в соседнюю комнату, садится и думает. Десять минут, двенадцать минут... А у меня пари и блины. Я просовываю в дверь голову и говорю: "Александр Александрович, мне бы что-нибудь..." Наконец написал. Я схватил книжку и бегом помчался домой. Пари я выиграл. Смотрю, что Блок написал: "Владимиру Маяковскому, о котором я много думаю". И над этим надо было семнадцать минут думать!

То ли дело я: попросил у меня присутствующий здесь поэт Кусиков мою книгу с посвящением. Пожалуйста. Тотчас я взял "Все, сочиненное Владимиром Маяковским" и надписал:

    Много есть на свете больших вкусов и маленьких вкусиков;

    Кому нравлюсь я, а кому Кусиков.

    Владимир Маяковский."

С поэтом я познакомился позже. Был он бесспорно талантлив. Был хамоват и циничен. Во время НЭПа сочинял для советских торговых органов за мзду рекламные лозунги:

    "Нигде кроме, как в Моссельпроме",

    "Прежде чем пойти к невесте,

    побывай в Резинотресте".

Но, увлеченный жанром, сочинял в этом же роде для друзей и знакомых:

    Нечаянный сон - причина пожаров.

    Не читайте на ночь Уткина и Жарова.

Уткина вообще не выносил. В доме поэтов Уткин читал свое последнее, чрезвычайно благонамеренное стихотворение:

    Застлало пряжею туманной

    Весь левый склон, береговой.

    По склону поступью чеканной

    Советский ходит часовой.

Советского часового на берегу Днестра убивает стрелок-белогвардеец с румынского берега. Уткин топит белогвардейца в советском патриотическом негодовании.

Уткин кончил. Сейчас будет пора похлопать. Вдруг раздается нарочито густой бас Маяковского:

"Старайся, старайся, Уткин, Гусевым будешь" (член ЦК Гусев заведовал в это время Отделом Печати ЦК ).

В последний раз я встретился с поэтом в ВОКСе , куда зашел по какому-то делу к Ольге Давыдовне Каменевой . За границу на очередную подкормку поэта выпускали, но экономя валюту, снабжали его, по его мнению, недостаточно, и поэт высказывал свое неудовольствие в терминах не весьма литературных.

Из Бажанова

Маяковского первого периода, дореволюционного и футуристского, я, конечно, не знал. Энциклопедии согласно утверждают, что он стал большевиком с 1908 года. В это время ему было четырнадцать лет. Судя по его стихотворениям этого, дореволюционного периода, он во всяком случае был на правильном пути, чтобы стать профессиональным революционером и настоящим большевиком. Он писал, что его очень занимал вопрос:

    "...как без труда и хитрости

    Карманы ближнему вывернуть и вытрясти".

Точно так же у него уже сформулировано было нормальное для профессионального революционера отношение к труду:

    А когда мне говорят о труде, и еще, и еще.

    Словно хрен натирают на заржавленной терке,

    Я отвечаю, ласково взяв за плечо:

    А вы прикупаете к пятерке?

Я узнал поэта лишь во второй период, послереволюционный, когда он, с партбилетом в кармане, бодро и одушевленно направлял поэзию по коммунистическому руслу. В 1921 году прошла чистка партии, и Маяковский "объявил чистку современной поэзии". Это было пропагандное, не лишенное остроумия издевательство над поэтами, не осененными благодатью коммунизма. Я в то время был студентом МВТУ (Высшего Технического). "Чистка" происходила в аудитории Политехнического Музея. Публика была почти поголовно студенческая. Проводя "чистку" в алфавитном порядке и разделавшись по дороге с Ахматовой , которая будто бы в революции увидела только, что "все разграблено, продано, предано", Маяковский дошел до Блока , который незадолго до этого умер. "Маяковский, - пищит какая-то курсистка, - о мертвых либо хорошо, либо ничего". "Да, да, - говорит Маяковский, - так я и сделаю: скажу о покойнике то, что почти ничего собой не представляет и в то же время очень хорошо его характеризует.

Жил я в то время, о котором идет рассказ, на Гороховой, недалеко от Блока. Собрались мы печь блины. Заниматься кухней мне не хотелось, и я пошел на пари, что пока блины будут готовы, я успею сбегать к Блоку и взять у него книгу его стихов с посвящением. Побежал. Прихожу к Блоку.

Так и так, уважаемый Александр Александрович; высоко ценя ваш изумительный талант (вы уж знаете, я, если захочу, могу такого залить) и т. д. и т. д., вы бы мне, конечно, книжечку Ваших стихов с посвящением.

- Хорошо, хорошо, -говорит Блок; берет книжку своих стихов, выходит в соседнюю комнату, садится и думает. Десять минут, двенадцать минут... А у меня пари и блины. Я просовываю в дверь голову и говорю: "Александр Александрович, мне бы что-нибудь..." Наконец написал. Я схватил книжку и бегом помчался домой. Пари я выиграл. Смотрю, что Блок написал: "Владимиру Маяковскому, о котором я много думаю". И над этим надо было семнадцать минут думать!

То ли дело я: попросил у меня присутствующий здесь поэт Кусиков мою книгу с посвящением. Пожалуйста. Тотчас я взял "Все, сочиненное Владимиром Маяковским" и надписал:

    Много есть на свете больших вкусов и маленьких вкусиков;

    Кому нравлюсь я, а кому Кусиков.

    Владимир Маяковский."

С поэтом я познакомился позже. Был он бесспорно талантлив. Был хамоват и циничен. Во время НЭПа сочинял для советских торговых органов за мзду рекламные лозунги:

    "Нигде кроме, как в Моссельпроме",

    "Прежде чем пойти к невесте,

    побывай в Резинотресте".

Но, увлеченный жанром, сочинял в этом же роде для друзей и знакомых:

    Нечаянный сон - причина пожаров.

    Не читайте на ночь Уткина и Жарова.

Уткина вообще не выносил. В доме поэтов Уткин читал свое последнее, чрезвычайно благонамеренное стихотворение:

    Застлало пряжею туманной

    Весь левый склон, береговой.

    По склону поступью чеканной

    Советский ходит часовой.

Советского часового на берегу Днестра убивает стрелок-белогвардеец с румынского берега. Уткин топит белогвардейца в советском патриотическом негодовании.

Уткин кончил. Сейчас будет пора похлопать. Вдруг раздается нарочито густой бас Маяковского:

"Старайся, старайся, Уткин, Гусевым будешь" (член ЦК Гусев заведовал в это время Отделом Печати ЦК ).

В последний раз я встретился с поэтом в ВОКСе , куда зашел по какому-то делу к Ольге Давыдовне Каменевой . За границу на очередную подкормку поэта выпускали, но экономя валюту, снабжали его, по его мнению, недостаточно, и поэт высказывал свое неудовольствие в терминах не весьма литературных.

Ссылки:
1. Молодые поэты ИФЛИ
2. Пастернак Борис Леонидович (1890-1960)
3. Эйзенштейн Сергей Михайлович (1898-1948)
4. Плучек Валентин Николаевич (1909-2002)
5. Жизнь студента Беклемишева А.П.
6. Тухачевский М.Н. в Петрограде
7. Тухачевский М.Н.: пять побегов из плена
8. СУДЬБА РОССИЙСКОГО ИНТЕЛЛИГЕНТА (О гражданской позиции И.Е. Тамма)
9. Цветаева Марина Ивановна (1892-1941)
10. Асеев Николай Николаевич (Штальбаум; 1889—1963)
11. Агранов Яков Саулович (Янкель Шмаевич Соренсон) (1893 - 1938)
12. Каменева Ольга Давыдовна
13. Политбюро наводит порядок в художественной литературе

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»