Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Из людей искусства один Маяковский поддерживал большевиков, связи с ВЧК

Через пять лет после революции Россия лишилась не только самых выдающихся философов и ученых, но и лучших писателей, таких Иван Бунин, Максим Горький, Александр Куприн, Алексей Ремизов, Дмитрий Мережковский, Борис Зайцев - и будущий мастер Владимир Набоков. Человека, считавшего, что интеллигенция "говно", результаты "очистительных" мер должны были удовлетворить.

Что касается поэзии, картина была менее однозначна: Марина Цветаева , Константин Бальмонт , Игорь Северянин , Зинаида Гиппиус , Владислав Ходасевич эмигрировали; Пастернак и Белый позволяли себе краткосрочные передышки в Берлине, но в России, помимо Маяковского , оставались такие крупные поэты, как Осип Мандельштам , Борис Пастернак , Анна Ахматова , Николай Клюев и Сергей Есенин .

Из перечисленных только Маяковский искренне поддерживал революцию. Какова была его реакция на выдворение русской интеллектуальной элиты в Берлин в то время, когда он сам находился в городе - Мы не знаем - в своих репортажах он ни словом не упоминает об этой беспрецедентной мере.

Пусть в идеологическом плане у Маяковского не было ничего общего со ссыльными, но среди них ведь присутствовали писатели, его коллеги. ..

Однако, находясь по другую сторону баррикад, он, скорее всего, рассматривал высылку как нечто, необходимое для успеха революции. Тем не менее сам факт, что такой писатель, как Маяковский - равно как и другие советские писатели, - не протестовал и даже не высказывался по поводу того, что правительство сочло возможным выслать из страны цвет интеллигенции, свидетельствует о моральной девальвации , имевшей место в большевистской России.

В царское время подобная акция властей вызвала бы громкие протесты. Молчание свидетельствует о страхе, нагнетаемом большевиками в среде интеллигенции и у населения в целом, - результат успешной работы ЧК. Для того, кто решил встать на сторону революции, естественно было поддерживать или, по крайней мере, терпеть деятельность ЧК. Маяковский не был ни членом партии, ни чекистом, но в стихотворении, написанном в сентябре 1922 года, он впервые славит ЧК - уже переименованную в ГПУ - как оружие общества в борьбе со спекуляцией.

"... Для нас тогда чекисты были - святые люди!" - прокомментировала Лили впоследствии.

К этому времени о том, что Брик служит в ГПУ , знали и в России, и среди эмигрантов. В марте 1922 года берлинская газета "Голос России" сообщала, что "о Брике говорят, что он попал в Чека из-за нежелания ехать на фронт; записавшись в коммунисты, он должен был выбрать фронт или Чека - предпочел последнюю".

Независимо от достоверности этих сведений заметка (через несколько дней перепечатанная в русской парижской газете) свидетельствует о том, что в 1922 году о деятельности Осипа в органах безопасности было широко известно. В чем бы ни заключались его служебные обязанности, Осип - когда мог и хотел - использовал свое влияние для защиты лиц, оказавшихся в поле зрения ГПУ.

Как уже упоминалось, он сыграл какую-то роль в деле Пунина летом 1921 года, и в том же году он помог родителям и сестре Пастернака получить заграничные паспорта. В письме из Риги осенью 1921 года Лили просила Осипа разузнать в ЧК о человеке, которого забрали, - подразумевается, для того, чтобы помочь его освободить. Свояченица Брюсова Бронислава Рунт, друга которой арестовали и которая знала, что у Маяковского есть знакомый, способный помочь, рассказывала о своем визите в Водопьяный переулок: "Дорогая, - обратился к ней Маяковский, - тут такое дело... Только Ося может помочь... " "Сейчас позову его... Во всем ее существе была сплошная радостная готовность услужить, легкая, веселая благожелательность. <... > Пришлось снова рассказать свою печальную историю и повторить просьбу. С большим достоинством, без малейшего унижения или заискивания, Маяковский прибавил от себя: "Очень прошу, Ося, сделай, что возможно. А дама, ласково обратившись ко мне, ободряюще сказала: "Не беспокойтесь. Муж даст распоряжение, чтобы Вашего знакомого освободили. Б-к, не поднимаясь с кресла, снял телефонную трубку..."

Рассказ страшен по двум причинам: с одной стороны, подтверждением, что судьбу человека решал случай или наличие нужных связей; с другой стороны - естественностью, с которой Маяковский и Лили относились к ситуации, - работа Брика в ЧК не была предметом стыда. Для человека, проживающего вне Советского Союза, такое снисходительное отношение к деятельности ЧК было менее естественным. В Берлине Якобсона шокировали рассказы Осипа о тех "довольно кровавых эпизодах", которым он был свидетелем в ЧК.

"Вот учреждение, где человек теряет сентиментальность", - подытожил Осип. По словам Якобсона, Брик тогда впервые произвел на него "отталкивающее впечатление": "Работа в Чека его очень испортила". Учитывая бесстрастный характер Брика, можно предположить, что эпизоды, заставившие его потерять сентиментальность, были действительно "довольно кровавыми".

Ссылки:
1. Большевистский "гуманизм"

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»