Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

12-й пуск Е-6 к Луне: отказ во время торможения у Луны 1965

Источник: Книги Черток Б.Е.- Ракеты и люди

28 ноября 1965 г., еще не отдышавшись от трех венерианских пусков , Государственная комиссия на полигоне обсуждала вопрос о пуске Е-6. Начали с ближайшей даты - 30 ноября. Всем так хотелось поскорее из холодных и ветреных казахстанских степей улететь в еще теплый Крым либо домой. Но, как ни уплотняли график, по сроку сдвинулись на 3 декабря. Перед пуском на полигон прилетели Королев и Келдыш. Встречать их поехали Черток , Бушуев и Самохин . Перед выездом Самохин сообщил нам, что Королев прямо с аэродрома до начала всяких заседаний хочет проехать на новое строительство большого МИКа H1 . Самохин предупредил также военных строителей о предстоящем визите и просил подъехать на стройку Бармина . Бармин обычно прилетал перед пусками на несколько дней раньше остальных главных. Он знакомился с готовностью стартовой системы, выслушивал своего почти постоянного представителя на наших площадках полигона Бориса Хлебникова . Теперь у Бармина прибавилось много новых забот и на других площадках. Началось строительство сразу двух стартовых сооружений для ракеты Н1 .

Постановлением правительства Бармин был назначен головным главным конструктором по созданию стартовых сооружений для ракеты еще невиданных размеров. Новые старты, созданные по проекту Бармина для челомеевской "пятисотки" - "Протона" , были тоже весьма сложными. Но ни в какое сравнение с масштабами стартов для Н1 они не шли.

Многие десятки организаций уже включились в создание систем, окружающих будущий старт Н1. Все это множество систем предстояло объединить в единую большую систему, за которую он, Бармин, - головной и главный ответчик.

На аэродром для встречи обычно приезжал начальник полигона вместе со своим начальником штаба. Так уж повелось, что встречающих собиралось не меньше, чем прилетающих, в тех случаях, когда летели вместе главные конструкторы, Главный теоретик космонавтики и председатель Государственной комиссии. Самохин получил ВЧ-грамму, в которой был перечислен весь состав пассажиров. В этом списке я отметил отсутствие Глушко и Кузнецова, но были Исаев и Пилюгин . Первый день декабря выдался необычно теплым и тихим. Все прилетевшие с удовольствием разминались, спустившись на землю Тюратама. Королев и Тюлин тут же объявили, что заседание Госкомиссии назначается на 17 часов на второй площадке, а сейчас они едут на стройку Н1. Оказалось, что почти все прилетевшие и встречавшие желают тоже посмотреть на стройку века, благо это по дороге ко второй площадке.

На всех наших больших стройках хорошие подъездные дороги появляются только после окончания строительства. Новостройки для Н1 исключения не представляли. Подъехать на легковых машинах по дороге, разбитой сотнями грузовиков, непосредственно к строительству было непросто. Контуры нового огромного сборочного цеха уже были обозначены железобетонными колоннами. Общая площадь главного корпуса составляла 30 тысяч квадратных метров. Строились сразу главный корпус, вспомогательные служебные помещения и в полутора километрах новый городок с гостиницами, казармами, столовыми и прочими службами в расчете на шесть - семь тысяч человек. Военные начальники строительства не упустили случая пожаловаться приехавшим, что на стройке работает всего пять тысяч солдат строительных батальонов, а чтобы закончить все объекты через год, - так приказано министром обороны - надо удвоить численность. Однако приказы не были подкреплены реальной помощью.

Из соображений безопасности два старта для Н1 строились в десяти километрах от большого сборочного завода. Общий объем строительно- монтажных работ на стартах был не меньше. Подъехавший со стороны стартов Бармин добавил, что масштабы строительства сейчас превосходят во много раз то, что творилось при создании полигона, а темпы во столько же раз ниже. Заметил, что Министерство обороны, которое отвечает за строительство, в нем не заинтересовано.

- Американцы для "Сатурна-5" тоже еще старт не достроили, - сказал Бармин, - но ведь там Флорида, а у нас на носу тюратамская зима. Королев, Бармин, Тюлин и Келдыш тут же договорились, что по возвращении в Москву после "посадки на Луну" сделают соответствующее представление Смирнову и в ЦК КПСС.

Вечером на Госкомиссии обсудили и утвердили дату и время старта - 3 декабря 13 часов 46 минут 14 секунд. В этом случае расчетное время посадки - 6 декабря 23 часа 57 минут. Баллистики просчитали с точностью до секунды зоны видимости для НИП-10 , время активного полета всех ступеней и блоков ракеты, расстояния до Луны при построении лунной вертикали, высоты начала и конца торможения. Все события, привязанные по времени, докладывали так, словно ни у кого не было сомнений, что полет безотказно пойдет по этому расписанию. С такой же скрупулезной точностью проектанты доложили весовую сводку, начиная с общего веса четвертой ступени до АЛСа Е-6 N 12 . Оказалось, что все наши труды имели целью мягко опустить на поверхность Луны всего 104,5 килограмма. Именно этой сотне с небольшим килограммов предстояло обеспечить очередной впечатляющий успех советской космонавтики. Королев потребовал, чтобы были доложены данные по заправкам горючим и окислителем исаевского КТДУ и время его работы. Было еще много вопросов, на которые сразу давались точные ответы. Сказывался большой опыт предыдущих пусков.

Затем состоялись традиционные доклады всех главных конструкторов о реализованных мероприятиях и заверения в безусловной надежности системы, за которую каждый из них отвечает. Далее все пошло штатно. В бункере я отвоевал место у гостевого перископа. Самые волнующие секунды старта обычно идут без телеметрических докладов. Опытным глазом ситуация определяется быстрее, чем по мониторам. Зажигание, беспорядочный огонь и дым предварительной - и факел главной ступени!

Откинулись стартовые стрелы, ревущая ракета плавно вышла из клубящегося пламени и быстро скрылась в серой пелене низкой облачности. Фактическое время старта отличалось от расчетного всего на 0,3 секунды. Чуть взволнованные доклады с НИПов по громкой связи звучат в притихшем бункере: "Девяносто секунд... Полет нормальный". Все ступени отработали по расчету. Через час, съехавшись на ТП, мы получили доклад, что блок "Л" отработал заданный импульс и Е-6-12 летит к Луне. Предыдущие неудачи всех нас научили быть сдержанными, и никаких особых эмоций по этому поводу не проявлялось. До посадки на Луну оставалось чуть более 80 часов. Первая коррекция по расписанию была назначена на 4 декабря в районе 20 часов. Королев и Тюлин предложили всем пораньше лечь спать; на следующий день в 7 утра предстоял всеобщий разлет: кто в Москву, а Госкомиссия и все "лунатики" - в Крым. Королев улетит из Тюратама в Крым.

Ему не суждено будет больше участвовать ни в одном пуске. Никому из нас не дано было знать, что Королев ночует в своем обжитом за восемь лет "королевском домике" последний раз. Не суждено было знать Королеву, что он в последний раз проедет по бетонке со своей "двойки" на аэродром, что степь, на которую он смотрит, будет называться "Космодром Байконур" , а имя доселе неизвестного академика Королева будет превозноситься средствами массовой информации всего мира.

Несмотря на усталость, я чувствовал, что нервное напряжение последних дней не позволит заснуть, и после ужина зашел к Исаеву . Он явно обрадовался и тут же протянул мне пачку своего любимого "Беломора".

События времен романтической авиационной молодости и приключений на немецкой земле давно ушли в прошлое. Но с годами у нас двоих усилилась потребность во встречах, позволяющих поделиться сокровенными мыслями. Исаев сказал, что отпросился у Королева и в Крым не полетит - много неприятностей с морскими ракетами. Ему нужно срочно вылететь в Красноярск. "Никак не могу справиться с этими бандитами, - сказал Исаев, имея в виду технологов красноярского завода, на котором шло серийное производство его двигателей.

- Но это все ерунда. В конце концов мы их добьем. А вот вы с Н1 , по- моему, крепко влипли. Я не хочу быть пророком. Уверен, что двигателя у Кузнецова скоро не будет. То есть металла в Куйбышеве наделать могут много. Мощности там колоссальные. Но отработать надежность для такой ракеты - да еще когда вы поставили только на первую ступень 30 бутылок по 150 тонн! Вот смотрел я позавчера на грандиозное строительство и думал, что не в ваших интересах его форсировать. Нагонят еще десять тысяч солдат и построят. Это мы умеем делать с блеском. А вот двигатели, со всей арматурой, да еще по новой замкнутой схеме... Мне Вася Мишин и Миша Мельников расписывали эти двигатели как свое личное достижение. Якобы они убедили Кузнецова выбрать такую схему. Но я Ване Райкову больше верю. Он не разделяет их оптимизма. В 68-м году двигателей у вас не будет".

Потом Исаев рассказал о сцене, невольным свидетелем которой он стал на днях в самолете. "Я, ты заметил, когда лечу с твоими начальниками, не люблю сидеть в переднем салоне, а сажусь в общий, где мне никто не мешает читать или спать. Только я задремал, меня пригласили в передний салон, якобы пить чай. Ну, чай с печеньем, конечно, был и даже коньяк капель по пятнадцать. Но не это самое главное. Келдыш вздумал при Королеве спрашивать мое мнение относительно кузнецовских двигателей. Он еще при этом намекал, может быть, у Глушко на высококипящих компонентах большая тяга получится раньше. Ведь взялся же он делать большие двигатели для Челомея и Янгеля. Сам понимаешь, откровенничать в такой компании, да еще глядя на мрачного Королева, я не хотел. И зачем мне это нужно, чтобы потом Келдыш ссылался на меня где-нибудь в высоких сферах.

Затаскают по экспертным комиссиям. Только я начал давать уклончивые ответы, а тут Королев вспылил:

- Мстислав Всеволодович! Прекратите эту игру. Вы и так уже немало сделали во вред Н1 . И ваша политика с Глушко только вредит делу. Ну, я, честно скажу, такого поворота мирной беседы за чаем не ожидал. У Келдыша его интеллигентная улыбка сразу пропала, мне показалось, он даже побледнел. Я давно заметил, что Королев и Келдыш на "ты". А здесь Королев перешел на "вы" и Келдыш ему ответил соответственно:

- Сергей Павлович, я прошу не забываться! В ваши личные отношения с Валентином Петровичем я вмешиваться не собираюсь. А работа по Н1 - дело такого масштаба, что я вправе интересоваться мнением специалистов, не считаясь с вашими пристрастиями. Вот так отбрил! Но тут Тюлин вмешался. Закричал:

- Хватит, братцы! Кончайте эти разговоры! Здесь не то место. Есть тут у кого-нибудь еще бутылка?

Понимаешь, редкий случай, но бутылки не нашлось. Тогда Тюлин пошел к экипажу и организовал для всех кофе. Так вот я промучился до посадки в этом салоне, вместо того чтобы поспать в удобном кресле!"

С Исаевым мы еще долго и о многом в ту ночь говорили. Я надеялся, что отосплюсь в самолете. Полет из Тюратама в Крым, если на борту находился Королев или Келдыш, проводил командир авиаотряда Хвастунов без промежуточной посадки в Астрахани. Летели обычно около четырех часов.

Эти четыре часа каждый старался использовать по-своему. Вздремнуть, расслабиться от постоянного напряжения, обсудить нечто важное, просто собраться с мыслями, листая записные книжки, что-то вспомнить и записать.

На этот раз Королев, захвативший пухлую папку, делал вид, что углубился в текущую почту, которую привез еще из Москвы. Келдыш дремал, отложив на диван какую-то толстую книгу.

Тюлин решил не тревожить их обоих. Рязанского мучили мысли, требовавшие обсуждения. Они оба не дали мне поспать и увлекли в задний полупустой салон. - Давайте спокойно обсудим ситуацию, - предложил Тюлин. Он достал исписанный листок и перечислил: - Только в этом году ради мягкой посадки мы сделали четыре пуска, считая вчерашний. Три неудачные. По Венере вместе с "Зондом-3" сделали четыре пуска. Две "Венеры" летят, что с ними произойдет, пока не ясно. Беляев и Леонов, слава Богу, хоть в тайгу сели, но на Землю вернулись живые и здоровые. А ведь, между нами говоря, могла быть трагедия. Две "Молнии" пустили, и, честь тебе, Борис, и слава, пока они работают. Я знаю, что дальневосточный секретарь крайкома благодарил лично Брежнева за успешную трансляцию московских программ. По "Зенитам" тоже дела пошли неплохо. Во всяком случае, на Совете Обороны говорилось, что на эту технику средств жалеть не надо. Челомей хоть и без особых результатов, но два "Протона" со страшным звоном запустил. "Пятисотка" начала летать. Это нам всем в плюс. "Девятки" после долгой проволочки наконец приняты на вооружение. Сергей не угомонился, и твердотопливные в Капъяре пускают. Если к этому добавить всю нашу разведку, то мы уже в этом году имеем 64 космических пуска. А вместе с боевыми янгелевскими и челомеевскими ракетами перевалили далеко за сотню. Это только за год! Представляете, какая нагрузка на промышленность и всех нас. Результативностью по боевым мы вполне можем с американцами поспорить. А вот по космосу, боюсь, они нас скоро обставят. Мне пора серьезно подумать о концентрации сил на главных направлениях. По Н1 строительство, конечно, отстает, но не в этом главная опасность. Королев, Глушко, Янгель и Челомей не могут дружно работать в одной упряжке. У меня с министром отношения сложные. У "дяди Мити", как я знаю, в Политбюро тоже пока друзей мало. Знаменитый Совет главных из шести превратился в шестьдесят шесть и внутри идет раздрай у Николая с Виктором, у тебя, Михаил, с Лешей Богомоловым. У Сергея отношения окончательно испортились с Валентином. Этому, кстати, способствует агрессивность Мишина. Среди военных идут споры, нужны ли нам пилотируемые полеты. Малиновский явно недоволен активностью ВВС на этом поприще, и лунные экспедиции ему не нужны.

- Я это все к тому говорю, - продолжал Тюлин, - чтобы вы подумали, как нам подействовать на эту строптивую четверку - Королев, Глушко, Челомей и Янгель - не сверху, а снизу. Вы, управленцы, стоите как бы вне партий. Особенно ты, Михаил, - работаешь на всех. Борис должен помирить Николая с Виктором, и давайте думать, как восстановить отношения Сергея с Валентином. Тюлин еще долго говорил под гул авиационных двигателей. Я записал его монолог по памяти спустя много дней и сейчас воспроизвожу основной смысл без деталей. Мы с Михаилом перебивали, уточняли, жаловались на свои внутренние сложности. В итоге убедили друг друга в необходимости активнее противодействовать тенденциям разобщения главных.

Я не упустил случая напомнить о попытках Королева пойти на сближение с Челомеем. Рассказал о своей встрече с сыном Хрущева, который был весьма близок Челомею.

- Ты учти, - сказал Тюлин, - что Сергея Хрущева у Челомея уже нет. И от твоих с ним прежних контактов толку мало. Я с досадой отметил, что из-за этого длинного разговора упустил случай еще раз полюбоваться Главным Кавказским хребтом. Самолет пошел на снижение, и мы вернулись в "правительственный" салон. Королев, Келдыш, Рязанский и Тюлин поселились в Симферополе в лучшей гостинице. Когда надо было ехать из города на НИП-10 или возвращаться в гостиницу, Королев приглашал в закрепленную за ним машину Рязанского или Тюлина. По его инициативе полковник Бугаев для президента Академии наук выпросил у крымских властей дополнительную машину.

Рязанский тоже был свидетелем сцены в самолете, рассказанной Исаевым. Он считал, что еще не скоро Королев и Келдыш смогут ездить в одной машине. Тем не менее во время всех сеансов связи доклады выслушивались мирно, затем обсуждались детальные планы на следующую предстоящую зону видимости. Обедали мы обычно всем обществом, никуда не отлучаясь с НИП-10. Жители симферопольской гостиницы говорили, что кормят на НИП-10 куда вкуснее, чем в ресторане. Здесь к нам присоединился Бабакин . За обедом он рассказывал о планах своего молодого КБ по межпланетным автоматам . Королев и Келдыш во время таких бесед вели себя очень заинтересованно. Ничто не напоминало об их размолвке. При нашем появлении на НИП-10 Богуславский доложил, что на борту все в порядке, но есть предложение для большей уверенности провести вечером сеанс "ложной коррекции". Имелось в виду включить все системы ориентации, но не разрешать запуска КТДУ . Королев и Келдыш предложение поддержали. Обращаясь ко мне, Королев сказал:

- Борис! Никуда не отлучайся, сядем рядом, будешь мне все объяснять. Я заготовил на красной миллиметровке расписание сеанса, содержащее перечень команд, подаваемых с Земли, бортовых меток ПВУ и действий бортовых систем. 4 декабря 1965 года в 20 часов 30 минут в зале управления симферопольского НИП-10 при полном сборе всех участников наступила напряженная тишина.

- Евгений Яковлевич ! - громко сказал Королев. - Принимайте все руководство сеансами на себя. На нас не обращайте внимания. Только, прошу, отдавайте команды громко и внятно. Я тоже хочу понимать, что происходит. В 20 часов 47 минут Богуславский объявил:

- Включен передатчик. Начинаем измерение дальности и радиальной скорости. Я поставил на своем графике первую галочку. Королев подвинул график к себе и потребовал:

- Негромко поясняй!

Команды шли одна за другой. Богуславский объявлял:

- Программа коррекции включена... Есть включение САН ... Идет поиск Солнца... Начали поиск Луны... И-100 включен на прогрев... Идет контроль по числам... Идет проверка И-100... В 22 часа 19 минут:

- Борт выключен... Пошла закрутка... В 22 часа 42 минуты: Конец сеанса. Визуально замечаний нет! Вроде прокачали, - сказал Королев, достал платок и вытер лоб.

Следующая, уже полноценная, коррекция с включением КТДУ 5 декабря тоже прошла "без замечаний", если не считать показательного разноса, который Королев учинил Безвербому и Лидову за незначительный недобор скорости при коррекции. Расчет уставок на коррекцию производили в НИИ-88 , НИИ-4 , ОПМ .

Фактически вся методика расчета была разработана ОПМ, которое считалось полностью "хозяйством" Келдыша. Которая из трех организаций была больше виновата в незначительной ошибке, разобраться было трудно. Но разнос носил такой общественно-показательный характер, что снял на время напряжение, царившее среди участников работы на НИП-10.

Наступила трагическая ночь с шестого на седьмое декабря 1965 года. Все понимали, что спать не придется при любом исходе. Дружно и рано поужинали и уже в 18.30 участвовали в сеансе связи, в котором в последний раз проверялись все системы, кроме включения КТДУ. Я снова заготовил на миллиметровке детальное расписание всех операций, привязанных к московскому времени. В зале управления мельтешило много народу. Тут были непосредственно занятые, "болельщики", не участвующие в работе, и просто переживающие. Появился даже представитель Крымского обкома. Королев, оценив обстановку, подозвал начальника пункта полковника Бугаева , Рязанского , Богуславского , меня и громко, так чтобы все слышали, объявил:

- Всем, не участвующим в этом сеансе, выйти в соседние комнаты - там будет вся информация. Никаких команд по управлению никто, кроме Богуславского, не подает. Ему мешать запрещаю. Член Госкомиссии Рязанский наблюдает за исполнением этого указания. Полковник Бугаев отвечает за точное исполнение личным составом всех инструкций и проверку всей аппаратуры. Прошу еще раз всех участников убедиться в полной исправности систем. Доклады об исполнении и телеметрические данные не рассусоливать. Говорить коротко и четко. Ясно? Все было ясно.

Сняв пиджак, СП остался в шерстяной рубашке, которую иногда называли королевской формой. Выбрав себе место, он обратился ко мне :

- Садись рядом, клади расписание и негромко будешь комментировать. Келдыш и Тюлин пристроились за соседним рабочим столом. Богуславский с микрофоном в руке ходил по залу и давал последние указания. 6 декабря 1965 года в 22 часа 30 минут Богуславский, явно волнуясь, почти торжественно среди наступившей тишины отдал команду N 17:

- Включить бортовой передатчик. Последовали доклады:

- Идет прием чисел... Идет контроль уставок... Включена телеметрия пятой ступени... В 22 часа 44 минуты три раза подали команду "разрешение на запуск бортовой программы - построение лунной вертикали". Команды подавались непрерывно. И непрерывно шли доклады: - Есть включение САН... Есть включение точной телеметрии... Есть успокоение объекта... Идет прием чисел контроля отработки уставок... Закончен поиск Солнца... Идет поиск Луны... Королев, чуть вздрагивая при каждом докладе, ставил галочку и сверялся со временем. Я успокаивал:

- Пока идем точно по графику

- поиск Луны идет вращением всего объекта относительно направления на Солнце.

- Понимаю. Не надо лишних слов, - проворчал Королев. В 23 часа 30 минут начали поиск Земли и САН перешла в прецизионный режим. В 23 часа 51 минуту 06 секунд последовал торжественный доклад:

- Есть фиксация лунной вертикали. Королев вздрогнул. Это было место, на котором мы сорвались в прошлый раз.

- Пронесло, - сказал я.

- Молчи! - раздраженно оборвал Королев и поставил одну за другой две галочки, услышав доклады: - Включение И-100. - Включение высотомера на прогрев. Последовали доклады: - Высота 8272 километра! - Прошли метки Т7 и Т8 - идет наддув амортизаторов, ждем включения КТДУ ! По графику КТДУ должна была включиться на торможение по достижении заданной высоты 74,8 километра в 0 часов 51 минуту. Все замерли в ожидании.

Е-6, ориентированный по лунной вертикали, падает на Луну. В прошлый раз авария произошла до построения лунной вертикали. Плечом чувствую, как напрягается Королев. Он внимательно слушает и ставит галочки.

Район предыдущей аварии проскочили и пошли дальше. Прошел доклад:

- Видим спад давления в шар-баллоне. До Луны 1200... 1000... ... 800 километров.

И вдруг:

- Измерения высоты прекратились. Королев пошатнулся в мою сторону:

- Может быть, ошибка? Случайный сбой? Но уже подбежал Богуславский с микрофоном:

- Сергей Павлович! Произошло что-то непонятное. Объект, по-моему, завертелся, и высотомер прекратил измерения, потом снова "прошелся" по Луне! Еще теплилась какая-то надежда. Вдруг двигатель включится, восстановится стабилизация, произойдет торможение и вся эта закрутка - только страшный сон. Ведь это двенадцатый пуск! Мы были так близки к цели! Я объясняю, что если высотомер теряет Луну, то не может быть включения КТДУ на торможение. Пошли доклады, исключавшие надежду на счастливый конец:

- Пятьдесят одна минута тридцать секунд. Конец приема!

- Сигнала нет!

- Команда на включение двигателя прошла.

- Двигатель работал 9 секунд вместо 42-х. Прилунение должно быть аварийным. В 0 часов 51 минуту 29,6 секунды связь резко прекратилась. Я протолкался в кучу уже шепчущихся между собой проектантов, управленцев и радистов. Все спешили поделиться своими впечатлениями и гипотезами. С трудом удалось умиротворить людей и убедить их докладывать спокойно.

Постепенно картина прояснялась. До меток Т-7, Т-8 все системы работали нормально. По этим меткам открывается клапан шарового баллона высокого давления и начинается наддув резиновых амортизаторов. Потеря ориентации высотомера на Луну началась через 13 секунд после этой команды. Зафиксирована потеря Солнца, а потом и Земли. Управленцы успели подсчитать, что скорость закрутки к моменту запуска двигателя составляла 12 градусов в секунду. Береснев и Коврижкин вместе с САНовцами определили, что возмущающий момент при такой скорости закрутки более чем в три раза превосходил возможности управляющего. Я вернулся к Королеву.

Он не отдавал никаких распоряжений и сидел необычно пассивный, с явной досадой выслушивая Тюлина и Келдыша, которые уже рассуждали о форме и содержании доклада в Москву.

- Ну что? - спросил наконец СП.

- Первое впечатление такое, что образовалась дыра в амортизаторах и выходящий воздух создал возмущающий момент, с которым система управления не справилась. Подошел Бабакин, пытался убедить:

- У нас уже новый АЛС готов. Давайте повторим через два месяца. За это время разберемся. Тут явно какая-то глупость.

- Да, повторим, если нам теперь поверят, - с грустью ответил Королев. У всех было общее чувство вины. Оно не разъединяло, а сплачивало. Никто не хотел отдыхать, несмотря на глубокую ночь. Пять дней тщательного расследования потребовалось, чтобы понять истинную причину аварии.

Докопался первым, кажется, Палло . Он вместе с "резинщиками" проделал массу экспериментов по отработке надувных резиновых амортизаторов. Когда ему сказали, что, вероятно, прохудились баллоны, он категорически отверг это обвинение и начал скрупулезное следствие. Амортизаторы при наддуве упираются в стеклопластиковый кронштейн крепления лепестковых антенн. Проверили кронштейн. Он легко сломался, образовав острые края. При наддуве обломанный кронштейн проткнул резиновый баллон. Вот откуда появился возмущающий момент. Но почему ранее изготовленные кронштейны при испытаниях не ломались? Палло обнаружил, что ткань, которая составляла основу материала, в пресс-форму была уложена неправильно.

Элементарная технологическая ошибка работницы, которая укладывала заготовку перед полимеризацией и прессовкой. Процесс поломки кронштейна и протыкания резиновых баллонов был полностью воспроизведен на экспериментальной установке.

Ссылки:
1. Е-6 - МЯГКАЯ ПОСАДКА НА ЛУНУ: СПЛОШНЫЕ НЕУДАЧИ 1965
2. ПОСЛЕДНИЕ ПУСКИ ПРИ ЖИЗНИ КОРОЛЕВА
3. Трудный январь 1966 г.- Королев в больнице

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»