Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Февральско-мартовский Пленум ЦК ВКП(б) стал "глашатаем" Большого террора

Если 1936 год был прологом к Большому террору, то февральско-мартовский Пленум ЦК ВКП(б), длившийся рекордно долго - почти две недели,- стал его "глашатаем". Дорогу Большому террору под бурные аплодисменты распахнули и докладчики, и выступавшие, и главное - решения партийного форума.

Массовому истреблению трудящихся на нем было дано теоретическое обоснование и оправдание и, что самое любопытное, узаконено физическое уничтожение большинства участников Пленума - как членов и кандидатов в члены Центрального Комитета, так и приглашенных гостей. Общеизвестно, что на Пленуме была даже не предопределена, а решена окончательно судьба Бухарина , Рыкова , Томского , других их сторонников, подлинных и мнимых, а также Ягоды . Напрямую к теме настоящей книги относится рассмотренный на закрытом заседании Пленума вопрос о вражеской деятельности в Наркомате внутренних дел. Главными врагами народа, пробравшимися в НКВД, докладчик Ежов назвал в первую очередь скрытых троцкистов и "агентов польского генштаба". Присутствовавший на заседании Ягода пытался оправдаться, но подвергся сокрушительной - нет, не критике, а откровенной травле со стороны своры своих бывших подчиненных, теперь панически думающих только о спасении собственной шкуры. Чего только не наговорили с высокой трибуны Леонид Заковский , Яков Агранов , Всеволод Балицкий . Ефим Евдокимов предложил привлечь Ягоду к ответственности и снять с него звание генерального комиссара госбезопасности. Лев Миронов возложил на него вину за убийство Кирова .

Генрих Ягода был арестован 29 марта 1937 года Михаилом Фриновским по ордеру, подписанному наркомом НКВД Николаем Ежовым и начальником 2-го (Оперативного) отдела ГУГБ комиссаром третьего ранга Николаем Николаевым-Журидом . А за десять дней до этого, 18 марта, состоялось собрание руководящих сотрудников наркомата. С докладом выступил, естественно, сам нарком, заявивший, ни больше ни меньше, что все ключевые позиции в НКВД захватили шпионы. Одна фраза в докладе вызвала в зале настоящий шок: Ежов от всех потребовал твердо усвоить, что сам Феликс Эдмундович Дзержинский колебался в 1925-1926 годах и проводил иногда колеблющуюся политику { 126 }. То была прямая угроза в адрес старых чекистов, пришедших в органы государственной безопасности при Дзержинском и еще не утративших чести и совести. Фактически Ежов предупредил их, что никакие прежние заслуги, длительный партийный и чекистский стаж, ордена не спасут в случае "колебаний". Примечателен и такой факт: по воспоминаниям некоторых людей, переживших Большой террор в заключении, именно в ночь с 17 на 18 марта по всем следственным тюрьмам, словно по команде, следователи впервые стали жестоко избивать арестованных , требуя от них признательных показаний. Ранее меры физического воздействия применялись относительно редко и как бы втихую, а не столь откровенно, почти демонстративно.

В своем докладе Ежов, разумеется, повторил многое из того, что уже сказал на Пленуме ЦК,- в частности назвал фамилии Сосновского , Илинича , Маковского , других "изобличенных" поляков. Артузов также был приглашен на собрание актива. Не по должности ("научный сотрудник" никак не мог быть причислен к руководящим работникам НКВД), скорее по высокому званию и былому авторитету - так полагал Артур Христианович, не отрешившийся еще от своей уже не смешной, а опасной наивности. Его пригласили, чтобы сделать из него мальчика для битья в присутствии нового наркома.

Один за другим брали слово бывшие коллеги и товарищи Артузова по работе в КРО и ИНО и каких только гадостей не наговорили в его адрес. Разумеется, ему припомнили и "польских шпионов", и отсутствие бдительности, и мягкотелость - все зависело от фантазии очередного оратора. Более всего возмутило Артузова выступление Слуцкого . Уж кто- кто, а его многолетний заместитель прекрасно знал ситуацию в отделе, когда его возглавлял Артур Христианович. Тем не менее, выслуживаясь перед Ежовым, он обвинил Артузова в том, что тот пригрел польского шпиона Илинича, что привел в ВЧК-ГПУ резидента "двуйки" Сосновского, других поляков. Абрам Аронович договорился до того, что обвинил Артузова в угодничестве перед Ягодой только на том основании, что Артур Христианович несколько лет назад получил квартиру в одном подъезде с бывшим наркомом! Сидевшие в зале ветераны ОГПУ, конечно, понимали, что подобный аргумент - полная чушь, но многие новички, Артузова ранее не знавшие, вполне могли принять это заявление за истину. К слову сказать, сам Слуцкий хоть и не в том же подъезде, но свою квартиру получил только благодаря Ягоде, да и своей нынешней должностью начальника 7-го отдела тоже обязан ему же. Надо было отвечать. И не столько Слуцкому или кому-то еще. Надо было честно, самокритично, но достойно высказать свою точку зрения на все происходящее. Артузов действительно поверил, что Сосновский, Илинич и другие сумели обмануть его. Не случайно Фриновский по указанию Ежова "просветил" его на сей счет до собрания. Им нужно было, чтобы Артузов, несмотря на начавшуюся "смену поколений" в ГУГБ, пользовавшийся среди сотрудников большим авторитетом, покаялся в своих ошибках на активе не по-казенному, с дежурными заверениями в преданности партии и ее великому вождю, но искренне, "не за страх, а за совесть". Артузов выступил. Действительно искренне. Но совсем не так, как ожидали и Ежов, и Фриновский. Он признал свою вину (как мы уже знаем - несуществующую), но вышло так, что на самом деле опроверг обвинения в адрес и Сосновского, и Илинича. Выводы же из допущенных им "промахов" сделал, как профессионал, совершенно правильные, какие и следует делать руководителю разведки из провалов, которые неизбежны в работе любых спецслужб. "Я виноват, что, работая в разведке ИНО, не почувствовал, что упомянутый в резолюции Пленума ЦК Илинич был перевербован поляками и начал играть против нас ту же роль, какую агенты "Треста" играли против поляков. Таким образом, поляки взяли реванш за 1927 год в разведывательной работе с нами. Для меня лично тем более тяжело это поражение, понесенное нашей разведкой от поляков, что мы нанесли полякам очень чувствительные удары". Раскаяние вроде бы налицо. Но сидящие в зале профессионалы (а таковые в ГУГБ еще оставались) легко улавливали скрытый смысл сказанного: "Поляки, перевербовав агента Илинича, взяли реванш, нанесли нам поражение" Но какое именно? Ничего конкретного, общие слова. А вот советская разведка "нанесла полякам очень чувствительные удары". Все знали какие. И далее - уже по частному вопросу: кто на самом деле проявлял повышенную преданность Ягоде? Артузов напомнил, что в свое время он был единственным в коллегии ОГПУ, кто на партийном собрании поддержал Акулова, направленного для укрепления руководства Центральным Комитетом ВКП(б). "На очередных выборах нашего партруководства наша партконференция голосовала мою кандидатуру в комитет. Несмотря на очевидную директиву т. Ягоды меня провалить в комитет - я получил почти достаточно голосов и, во всяком случае, проходил в комитет предпоследним по количеству членов комитета, утвержденному конференцией. Вместо того, чтобы переголосовать двух последних кандидатов, президиум выделил оратора, призвавшего собрание "провести" в партком не меня и другого, последнего кандидата, а двух новых по своей общественной работе (Осоавиахим и "Друг детей"), нуждающихся в тесной связи с комитетом. Однако переголосование дало мне и последнему кандидату подавляющее количество голосов. Тогда президиум сократил число членов комитета на двух человек".

Ссылки:
1. АРТУЗОВ СНОВА НА ЛУБЯНКЕ, БЕСПОЧВЕННЫЕ ОБВИНЕНИЯ, 1937 г

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»