Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Уралмаш - "Отец заводов"

Уральский завод тяжелого машиностроения (УЗТМ) - предприятие, уникальное не только по российским, но и по мировым меркам. Его предназначение - выпуск оборудования для других заводов важнейших отраслей народного хозяйства: перерабатывающей, транспортной, легкой, пищевой. Максим Горький в своем поздравлении коллективу предприятия по случаю его официального ввода в строй ( 15 июля 1933 года ) так характеризовал это знаменательное событие:

"Вот пролетариат создал еще одну могучую крепость, возвел еще одно сооружение, которое явится отцом многих заводов и фабрик. С каждым месяцем, с каждым годом рабочая энергия все более мощно и грандиозно воплощается в жизнь, творя чудеса трудового героизма".

Промышленное развитие Урала началось еще в петровские времена, когда тульские кузнецы Демидовы закладывали железоделательные заводы. Мастерство уральских рабочих славилось по всей России. Богатейшие залежи полезных ископаемых делали Урал регионом, еще более привлекательным в отношении дальнейшего развития различных производств. Состоявшийся в 1930 году XIV съезд ВКП(б) выдвинул задачу: "Обеспечить за СССР экономическую самостоятельность, сберегающую СССР от превращения его в придаток капиталистического мирового хозяйства, для чего держать курс на индустриализацию страны , развитие производства средств производства... Развертывать нашу социалистическую промышленность на основе повышенного технического уровня". Однако ко времени перехода молодого советского государства к курсу на индустриализацию взгляды на будущее Урала в различных высоких инстанциях были далеко не однозначными. Уралсовнархоз еще в 1925-1926 годах подготовил для правительства солидный доклад, в котором рассматривались вопросы реконструкции старых уральских заводов и строительства новых, для которых предлагались территории, прилегающие к Магнитогорску, Нижнему Тагилу, Свердловску. Теперь, когда в этих городах уже более семидесяти лет работают заводы-гиганты, их появление там воспринимается как само собой разумеющийся факт.

Но в конце 1920-х годов известный инженер-металлург В.Е. Грум-Гржимайло , рецензируя проект Уралсовнархоза, писал:

"Уральцами овладела мания величия. Мне кажется, вопрос о новых заводах должен быть в корне пересмотрен... Я настаиваю на том, что кормильцами Урала будут маленькие заводы-специалисты, о которых я неустанно твержу уже много лет, а не гиганты на глиняных ногах". В своих тезисах, опровергая доводы уральцев, он указывал, что никогда мощь уральской железоделательной промышленности не будет базироваться на черной металлургии, что в этом всегда будет доминировать Юг. А на Урале должны получить новую работу старые заводы:

"Оси, железнодорожные скаты, изложницы, отливки труб, чугунная посуда, косы... обеспечат неисчерпаемый для Урала запас денег..."

Подобное мнение было не единственным, его активно поддерживали многие экономисты и, что вполне понятно, представители южных областей России и Украины, где были сосредоточены дореволюционные промышленные центры, привязанные своей деятельностью к залежам донбасских углей. Теперь можно вполне обоснованно сказать, что, если бы не позиция самих уральских специалистов, не преданность идее переустройства их прекрасного края, его будущее, а с ним наверняка и будущее всей страны, сложилось бы совсем по-другому. Областные и краевые лидеры проявили тогда самостоятельность, подкрепив ее глубоко продуманными конкретными действиями. Уже в конце 1925 года распоряжением Уралсовнархоза создается Уральское бюро по проектированию заводов металлопромышленности , которое в 1926 году становится государственным проектным институтом, получив название "Уралгипромез" . Новая организация сразу же представила на заседание Уральского облисполкома свой доклад о разворачивании работ по проектированию крупных машиностроительных предприятий. Именно в этом докладе было сказано:

"Для индустриализации Урала, для развития горно-металлургической промышленности Урала, Сибири необходимо иметь свою машиностроительную базу, свой завод, изготавливающий тяжелое оборудование. Краматорский завод едва ли сможет обеспечить тяжелым оборудованием Юг. Завод тяжелого машиностроения... обязан следовать за нуждами в машиностроительных изделиях уральской и, далее, сибирской промышленности и быть максимально подвижным - то есть он должен иметь все данные для того, чтобы следовать за интенсивным развитием той или иной отрасли промышленности". 7 декабря 1926 года президиум Уральского совнархоза утвердил в должности управляющего Уралмашстроем А.П. Банникова и в должности главного инженера проекта - В.Ф. Фидлера . Роль двух этих людей в создании Уралмаша невозможно переоценить. Одаренные, с большим жизненным опытом, трудолюбивые, честные, бескорыстные, они прекрасно дополняли друг друга. Банников был настойчив, напорист, умело руководил работниками самого разного уровня, всегда находил верный тон в общении с московскими управленцами. Фидлер, изобретательный, энциклопедически образованный, был настоящим "старым специалистом", по хорошей инженерной традиции строгим и требовательным. Эти удивительные люди отдали стройке и становлению производства не только все свои умения, знания и силы, но и в прямом смысле жизнь - обоих не стало в 1932 году, незадолго до пуска Уралмаша. Уралсовнархоз определил место строительства - часть огромного лесного массива у озера Шувакиш , под Свердловском. Так как вопрос о возведении промышленного гиганта все еще дискутировался в Центре, уральцы должны были полагаться прежде всего на свои силы. Впоследствии нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе отметит:

"Вся проблема как "большого Урала" (то есть создания там новых предприятий. - Н. Б.), так и реконструкции была свалена на плечи местных организаций..."

Действительно, даже такой авторитетный советский деятель, как Орджоникидзе, не мог тогда выделить новой стройке ни рубля из государственного бюджета - не было плана, в котором стояла бы соответствующая графа расходов. Но иную поддержку "местной инициативе" уральцев он оказывал и всегда был в курсе всех дел, связанных с Уралмашем. Такую же позицию по отношению к будущей новостройке занимал и В.В. Куйбышев , в те годы - председатель Госплана СССР . Выступая на VIII Уральской партийной конференции и касаясь проблем Уралмаша, он говорил: "Я не буду возражать, если вы в своей практике будете по этим вопросам больше шуметь, больше кричать и нажимать. Это надо делать потому, что задача, за которую вы боретесь, является абсолютно справедливой и правильной, и стоит поработать, и стоит поспорить над этим, чтобы создать на Урале мощный очаг тяжелой индустрии, тем более что это является целесообразным не только сточки зрения интересов Уральской области, но и сточки зрения общественных интересов". Итак, можно сказать, что государственное значение местных планов на самом высоком уровне было подтверждено по крайней мере идеологически. Более серьезной поддержки дожидаться уральцы не стали. Летом 1927 года начались изыскательские работы - пробивались шурфы, исследовались почвы, на которых предстояло возводить фундаменты будущих производственных зданий. Изысканиями занимались несколько человек, а им предстояло обследовать более шестнадцати квадратных километров: такая территория была выделена под строительство. Условия жизни - самые убогие: землянка, где не было даже топчанов, продукты - только те, которые кто-нибудь привозил с оказией из города. Зато комаров столько, что приходилось выкуривать их из землянки дымом. Первые просеки и дороги начали прокладывать тем же летом. Рабочая сила Уралмашстроя состояла тогда всего из нескольких бригад. Каждая из них представляла собой артель сезонников-земляков, пришедших на заработки из различных областей России, часто издалека. Среди них были лесорубы, плотники, каменщики - мастера на все руки. Бригады валили и корчевали лес, вели железнодорожную насыпь, рубили домишки и бараки. Труд свой ценили высоко. Когда стало ясно, что у хозяев стройки с деньгами не густо, артели постепенно перешли на другие, более солидные и, главное, надежные заработки. Дольше других держалась бригада Филимонова , набранная из рабочих Верх-Исетского, соседнего со Свердловском завода. Один из артельщиков Филимонова - Рагоза - оставил собственноручно записанные воспоминания, которые хранятся в архиве Уралмаша (сохранена орфография автора):

"Когда мы пришли работать, только было привезено гужевым транспортом 2 куба серого камня, 3 куба песку и 100 штук досок. Вот наш гигант из чево возрос. Мы работали с большою радостью. В таком густом лесе пели пташки, а теперь поют наши станки зазывную пролетарскую песню. А контора была у товарища Банникова на каждом пеньке. Он с нами всевозможные беседы проводил о стройке. Подходит как-то под вечер:

- Я чичас все работы обошел, просмотрел. Даже исть захотел. Есть у вас картошка? Садимся мы восемь человек и он девятый в кружок, полное ведерко вареной картошки в мундирах стаить перед нами да булки две аржанова хлеба, и ужинаим. Вначале спали под сосной, потом сделали избушку для сторожа и самих себя. Сторожу фамилия была Барон Лаврентий. Первая работа артели - 12 ям для гашения извести, и лес валили. Была прорублена железная дорога, насыпь сделана и отведена ветка, которая называлась Южная. Коновозчики работали на 250 лошадях. Потом челябинцы составили конфликт, чтобы завод был там, как у них руда и топливо, уголь. А у нас прямо под боком какие громадные залежи торфа... Всех почти рассчитали. Осталось в зиму 20 человек, а в лесу один Лаврентий Барон в сторожке. Мы покинули наш родной завод, встали на учет безработных на бирже... Прослышали о возобновлении строительства и пошли к Барону. Там встретились с Банниковым и Доброхотовым (прораб). Нас приняли, и мы набрали новую бригаду. В мае заимели уже контору. В Пышме купили домик за 350 рублей и перевезли. Потом поставили ларек. 10 июля прибыло еще 250 человек, а потом оборудование пошло".

Осип Рагоза навсегда связал свою судьбу с Уралмашем, по окончании стройки поступил на завод и стал затем знаменитым кузнецом. Составленная им своеобразная хроника начального периода стройки кратко говорит о нескольких важных моментах. При подготовке первого пятилетнего плана долго не принималось окончательного решения о месте строительства гиганта тяжелого машиностроения СССР (как видим, и челябинцы выступили в качестве конкурентов). Наконец 6 сентября 1927 года Совет Труда и Обороны СССР утвердил местом постройки Уральского завода тяжелого машиностроения район Свердловска и предложил ВСНХ СССР закончить составление проекта к 1 января 1928 года. Указанная дата означала, что стройка до завершения рассмотрения проекта замораживается - в прямом и переносном смысле этого слова. На площадке под Свердловском выросли огромные снежные сугробы, над ними царила тишина. В. Маяковский, побывавший в этих местах как раз в январе 1928 года, запечатлел уральскую зимнюю глушь в таких строках:

За Исетью, где шахты и кручи,

За Исетью, где ветер свистел,

приумолк исполкомовский кучер

и встал на девятой версте.

Вселенную снегом заволокло -

Ни зги не видать, как назло.

И только следы от брюха волков

по следу диких козлов. Возобновились работы на строительной площадке Уралмаша через несколько месяцев. Почетный уралмашевец М. Г. Овсянников так описывает этот период:

"В марте 1928 года туда, где стоял дремучий лес, пришли строители. Они нарушили вековую тишину уральской тайги. Но ее обитатели не хотели с этим мириться. Долгое время гостями стройки были зайцы, лисицы, выводки диких кабанов, а по ночам слышался тревожный вой бродячих волков. Однажды в район будущей ТЭЦ забрел лось и, испугавшись людей, с поразительной ловкостью прыгнул через пятиметровый котлован подземного тоннеля и скрылся в лесу. Строительство завода раскинулось на площади в несколько десятков квадратных километров. Состав строителей был весьма разношерстный. В основном это были крестьяне, пришедшие со своими лошадьми и грабарками на заработки. Часть из них бежала от насильственной коллективизации. Они приносили на стройку пережитки частнособственнической психологии, среди них было немало рвачей, случались воровство и уголовные преступления. Однако основная часть работников - крестьяне из центральной России и с Урала - были очень трудолюбивы, выносливы, старательны. Первые годы на стройке не было ни одной автомашины, ни одного крана. Для подъема металлоконструкций и перекрытий употреблялись тросовые тали, называемые рабочими "катеринки". В сильные морозы, когда приходилось выдерживать борьбу с холодом в рваных зипунах и лаптях, на стройке горели костры, благо, лес был рядом. Весной и осенью в непролазной грязи увязали лошади, их заменяли люди. А летом всех донимали комары и жара. Но жизнь на стройке не замирала ни на один час..."

Хотя крестьяне действительно в большом количестве приезжали из своих глухих краев на стройку, очень скоро ведущей силой на ней стали коренные уральцы, потомственные рабочие. Управленческий состав подбирался особо тщательно, на это были направлены усилия многих организаций, прежде всего партийных. Те, кто прибывал на стройку, быстро становились хорошими специалистами, сталкиваясь со сложными, интересными задачами, которые еще никто нигде не решал.

Архитектор М. В. Рейшер вспоминал: "Порой и мелочь вырастала в проблему, над которой мы ломали головы. К примеру, помню головоломную задачу, по нынешним временам смехотворную: какие оконные переплеты делать в цехах? Одинарные - холодно будет, двойные - дорого. Помню, что посылали специально по этому вопросу в командировку по разным стройкам страны Женю Балакшину , а она никакого решения не привезла. Нигде еще не знали, как делать. И мы запроектировали для цехов одинарные оконные переплеты, но с двойными стеклами. Потом выяснилось, что это и есть самый экономичный и эффективный способ".

Проект завода развивался вместе со стройкой, которая с каждым днем набирала темпы. Планы проектировщиков становились все более грандиозными. Главный инженер Фидлер часто слышал упреки в расточительности, в нерациональном подходе к делу: завод можно было расположить на площади в два раза меньшей, нет смысла в таких длинных коммуникациях, растут транспортные расходы... В. Ф. Фидлер отвечал всегда одно и то же:

"Завод - это живой организм, который рождается, развивается, мужает... При определении производственной мощности завода я считаю правильным исходить из того, чтобы завод мог изготовить самые крупные и самые тяжелые детали тех установок, которые имеются на нем самом".

Эта "формула Фидлера", как ее называли на Уралмаше, успешно претворялась в жизнь и обеспечила заводу выход на передовые рубежи производства не только в стране, но и в мире. Более того, прозорливость и принципиальность его первых руководителей позволили в военные годы развить на Уралмаше необыкновенно эффективное производство вооружений. По свидетельству ветеранов завода, фраза "Если завтра война" не раз повторялась руководителями Уралмаша. И они сделали все возможное - и то, что теперь кажется невозможным, - для того, чтобы в будущей войне советская промышленность могла быстро перейти на военные рельсы и уверенно двигаться по ним к победе. 15 июля 1928 года состоялась торжественная церемония закладки завода. Эта дата была выбрана не случайно. Еще не остыли воспоминания о страшных днях колчаковского террора, о тяжелых боях, с которыми полки Красной Армии брали город. Самые кровопролитные сражения прошли как раз в тех местах, где теперь возводился Уралмаш. Но в начале 1929 года на стройку обрушились неожиданные распоряжения из Москвы - сначала о сокращении финансирования более чем втрое, затем о полной остановке работ. Будущий завод теперь предполагалось разместить в Нижнем Тагиле . За таким решением Центра крылись различные хитросплетения межведомственной борьбы, которые разрешились только через год. В течение этого времени руководство стройки вынуждено было пойти на пересмотр всех тщательно проработанных планов, чтобы спасти их конечный результат - Уралмаш под Свердловском.

Была приостановлена прокладка дороги, а все силы и средства брошены на строительство цеха металлоконструкций. На работу и обратно в город, а это восемь километров, сотрудники добираются "веревочкой" - пешком по снегу, держась друг за друга и следуя за лошадью, впряженной в сани, - она идет первой, прокладывая путь людям. По поручению коммунистов Уралмаша Банников в конце марта уезжает в столицу - добиваться правды. Его сопровождают главный бухгалтер Александров с полным отчетом о финансовом состоянии стройки и фотограф Татарченко с подбором наглядных материалов о ее жизни. Эту делегацию принимает нарком Рабоче- крестьянской инспекции Серго Орджоникидзе .

Сообщение Банникова о работе коллектива Уралмаша, особенно такое убедительное доказательство активности инженеров и рабочих, как полностью построенный корпус цеха металлических конструкций, привело к единственно верному решению: Уралмашу быть там, где он заложен. К лету 1932 года стало ясно, что Уралмашзавод уже существует как самостоятельная производственная единица, а не часть стройки. 16 июля был включен первый станок в модельном цехе и токарь А. Суханов начал обработку первой детали. К этому времени коллектив работающих на Уралмашстрое и заводе насчитывал свыше тридцати тысяч человек. Почти все они жили вблизи стройки - там, где с каждым днем приобретали все более четкие очертания улицы, скверы, здания соцгорода, спроектированного ленинградским архитектором П. Оранским . Текучести кадров почти не было - к началу 1933 года она составляла 1,7 процента. Люди закреплялись на заводе не только потому, что здесь была высокая зарплата и возможность получить хорошее жилье - привлекал и творческий характер работы. Для монтажа и наладки новейшей техники приглашались иностранные специалисты .

Однако в 1933 году отношения с ними разладились. Кое-кто откровенно саботировал работу, кто-то вообще к ней не приступал. Иностранные фирмы, постепенно выходя из экономического кризиса, все чаще в одностороннем порядке разрывали подписанные контракты. Поэтому нередко смонтированное дорогое оборудование простаивало - как на нем работать, никто из уральцев не знал. Подобная ситуация сложилась в модельном цехе, где огромный станок фирмы "Вадкин", за который было заплачено золотом, бездействовал. Поставщик не прислал даже схемы, которая помогла бы ориентироваться во множестве рычажков и кнопок на панели управления. Квалифицированные инженеры находились в затруднении, опасаясь своей "самодеятельностью" повредить сложный механизм. Рабочий М.И. Семушин поступил своеобразно: не отходил от станка, даже запирался в отделении, где тот стоял. Не одну неделю провел он в таком затворничестве, но разгадал все тайны "Вадкина", успешно запустил станок и научил работать на нем восемнадцать молодых товарищей по цеху. Бурно и красиво пройдя этап строительства и ввода в строй, Уралмаш оказался затем в иных обстоятельствах. Жесткий план, год от года увеличивающийся, разветвленные связи со многими предприятиями страны и внутри завода, тяжелый режим круглосуточных работ, необходимость держать под постоянным и надежным контролем сотни и тысячи параметров производственного процесса... К этим условиям не применим лозунг "Даешь!". Там, где нужна мелкая, негероическая, но стабильная работа, он не действует. И еще одну пословицу придется вспомнить для характеристики первых лет деятельности Уралмаша: наши недостатки - это продолжение наших достоинств. В самом деле, умение преодолевать трудности на волне энтузиазма, пренебрежение мелочами в стремлении к большим целям иногда перерастает в излишнюю размашистость при выработке решений, небрежность планирования, нежелание всматриваться в детали. Со всеми этими "болезнями роста" и пришлось столкнуться коллективу завода после июля 1933 года, когда отгремели торжественные звуки оркестров и пошла череда обычных трудовых будней.

В апреле 1934 года завод отчитался за выполнение программы работ на 122 процента, но ликование коллектива быстро сменилось глубоким огорчением. Высокий показатель стал результатом грубой ошибки экономистов. Кроме того, обнаружились большие объемы незавершенной и невостребованной продукции. Началась реорганизация служб планирования и управления. Усиливался контроль за ними со стороны партийной и комсомольской организаций. Вскоре работа верхнего эшелона на Уралмаше была перестроена полностью. Ко времени пуска завода его директор имел тринадцать (!) помощников и заместителей, полностью самостоятельных в принятии решений. Теперь строгое единоначалие и право окончательного решения производственных вопросов сосредоточились в руках одного человека - директора. Его первым заместителем стал главный инженер. Осталось еще три других "зама", а остальные отправились на участки конкретного производства. При этом партия провела на заводе чистки, прошедшие довольно жестко. В их ходе сняли первого директора , Городнова .

Но многие пострадали незаслуженно. Под шум по поводу борьбы с вредителями многие сводили личные счеты. Немало хороших специалистов пропустили через жестокий механизм чистки . Как и на многих других предприятиях страны, зазвучал термин "спецеедство". Правда, на Уралмаше вовремя выправили положение, отменив необоснованные наказания и приняв строгие меры к инициаторам развязывания вредной кампании. Ссылки и жалобы на то, что во всем виноваты "спецы", оказались необоснованными.

Через месяц после чисток прорыв произошел на другом фланге - чугунолитейный цех выполнил задание только наполовину, при этом двадцать шесть процентов изделий оказались бракованными. Вообще говоря, в таком развитии событий не было ничего удивительного. Выполняемые на Уралмаше операции относились в среднем к разрядам не ниже четвертого-пятого, а основная масса рабочих имела квалификацию не выше третьего. На заводе числились полторы тысячи инженерных работников, но половина из них или не имела специального образования, или только училась. В довершение ко всему случилась беда: в самом конце 1934 года за несколько часов сгорел кузнечнопрессовый цех , в котором год велся монтаж уникального пресса усилием десять тысяч тонн. Причины пожара расследовались самым тщательным образом. Конечно, много говорили о вредительстве, но все же в конце концов пришли к выводу, что причиной его явилось короткое замыкание. Это несчастье, отбросившее завод на много месяцев назад, в то же время стало толчком к появлению на Уралмаше нового движения - стахановского .

Когда 2 сентября 1935 года в стране стало известно об Алексее Стаханове , донбасском забойщике, во много раз перекрывшем норму выработки путем рационализации труда, уралмашевцы мгновенно подхватили его почин. В течение сентября на разных участках завода то и дело появлялись плакаты, поздравлявшие токарей, зуборезов, кузнецов, да и целые бригады, с достижением выработки в 160, 300, 420 процентов от нормы. Особенно поразили всех сталевары: они, тщательно продумав все детали производственного процесса и улучшив многие из них, "сняли" по 8- 9 тонн стали с квадратного метра пода печи при норме 3,8 тонны. Вот что писал тогда в заводской многотиражке токарь B. Тараненко :

"Я помню штурмовые дни, месяцы, годы первой пятилетки на Уралмаше. Мы не выходили из цехов днями. Из первой смены оставались во вторую, из второй - в третью. Домой шли только затем, чтобы выспаться. Теперь эпоха штурмовщины прошла. Мне странно, если я сегодня должен задержаться после работы у своего станка. У меня остается достаточно времени для учебы, для общественной работы, для отдыха. И если я сейчас даю 200-300 процентов, то даю их легко, изо дня в день, в пределах урочного времени. Иное время - иной стиль. И мы - другие люди".

Повышение производительности труда - вот что было новым стилем. Поэтому 70 процентов уралмашевцев перешли в 1935 году на сдельную и премиальную системы оплаты труда . Однако, несмотря на то что план второго полугодия был выполнен, процент брака готовой продукции оставался высоким. Злые языки переиначили название УЗТМ - Уральский завод тяжелого машиностроения - в "тяжелый завод машиностроения".

В 1936 году завод остался в должниках перед крупнейшими заказчиками: "Запорожсталью", "Азовсталью", криворожским комбинатом. Метростроевцы Москвы разорвали договор с Уралмашем и передали свой заказ на тюбинги - огромные кольца, которыми выкладывается подземный туннель - Коломенскому заводу им. Куйбышева. В конце 1937 года директором завода был назначен C.А. Акопов , впоследствии видный деятель советской тяжелой промышленности. По его предложению вновь проведена реорганизация служб управления заводом, разукрупнены цехи, усилен планово-диспетчерский отдел. Директор поддерживал творческие усилия работников завода, сумел организовать производственный процесс так, что Уралмаш начал выходить из прорыва. В это время на заводе были изготовлены уникальные установки, работающие и сегодня: прокатный стан "720" для Магнитогорского металлургического комбината, способный давать больше проката, чем вся металлургия Италии в те годы, пятнадцатитонные лебедки и электропушки для домен. Экскаваторы с объемом ковша три кубометра отправлялись на угольные разрезы. К началу 1939 года Уралмаш выпускал машины восьмидесяти типов, в большинстве своем ранее в стране не производившиеся. За эту работу 6 апреля 1939 года завод был награжден высшей наградой Родины - орденом Ленина. Казалось, будущее предприятия определилось довольно устойчиво. Но Акопова отзывают в Москву, в наркомат тяжелой промышленности, а новый руководитель, Н.И. Коробков , видимо, что-то упустил, чего-то не воспринял. Уралмаш опять не выполняет план, опять выпускает бракованную продукцию. Эта ситуация выглядела особенно тревожной, если учесть, что уже в те годы завод получал много оборонных заказов, количество которых постоянно возрастало. Именно поэтому к Уралмашу проявляло такое пристальное внимание руководство страны. И именно поэтому туда поздней осенью 1939 года был направлен Б.Г. Музруков .

Ссылки:
1. ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Б.Г. МУЗРУКОВА
2. Матвеев Евгений Степанович
3. Любимов С.А.
4. Городнов
5. Левандовский П.Г.
6. Павлов Б.Г.
7. МУЗРУКОВ Б.Г. - ДИРЕКТОР УРАЛМАША, ВОЙНА
8. Рагоза Осип
9. Музруков Б.Г.: директор КБ-11 не простая должность
10. Промышленный уран-графитовый реактор "А"- самый важный объект страны
11. Кизема Александр Леонтьевич
12. Кремер С.
13. Колчин Иван Федорович
14. Мезенцев
15. Музруков Б.Г. за границей
16. Музруков Б.Г.: последние годы
17. Уральский завод тяжелого машиностроения (УЗТМ)
18. Пекаревич В.М.
19. Химич Г.Л.
20. Исаев И.С.
21. Музруков Б.Г.- главный металлург Кировского завода
22. Рыжков Н.И. об Уралмше и Музрукове
23. Уралмаш: Трудное лето 1941-го
24. Литвинов И.П.
25. Война надвигается
26. Лившиц С.Т.
27. Взрыв РДС-1, первого атомного устройства СССР
28. Уралмаш (Уральский завод тяжелого машиностроения, УЗТМ)

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»