Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

В преддверии массового террора

Рапповский критик Владимир Ермилов опубликовал в "Правде" статью под заголовком "О настроениях мелкобуржуазной "левизны" в художественной литературе", где нападал на Маяковского за то, что в нем звучит "очень фальшивая "левая" нота, уже знакомая нам не по художественной литературе", таким образом, косвенно связав его с троцкистской оппозицией.

В данной ситуации статья Ермилова представляла собой не что иное, как донос - и он и Маяковский прекрасно это понимали. До сих пор борьба партии с "оппозицией" включала главным образом такие меры, как высылка из страны, чистка кадров и запрет на публикации, однако в последнее время характер борьбы изменился, о чем свидетельствуют арест и расстрел Якова Блюмкина осенью 1929 года. Мы помним Блюмкина первых лет революции - театрально размахивающего револьвером чекиста и террориста, завсегдатая литературных кафе, друга многих писателей, в том числе Есенина , Мандельштама - и Маяковского , который дарил ему свои книги с автографом. После убийства немецкого посла фон Мирбаха летом 1918 года Блюмкин сбежал из Москвы, но через год был помилован Дзержинским, после чего в двадцатые годы сделал блестящую карьеру в ЧК. Благодаря знанию языков (помимо иврита, он владел несколькими восточными языками) он часто выполнял поручения за границей, в частности в Палестине, Афганистане, Монголии, Китае и Индии (где пытался настроить население против британских оккупационных властей).

Помимо традиционной деятельности ОГПУ интересовали также возможности массового воздействия на людей, и одно время Блюмкина привлекали для проникновения в оккультные круги Петрограда . К такому же неординарному шпионскому жанру можно отнести две экспедиции в Тибет , организованные ОГПУ в 1926 и 1928 годах с целью найти мифическую Шамбалу, чьи жители, по легенде, обладали способностью к телепатии. Экспедиции формально возглавлял художник и теософ Николай Рерих , но основным действующим лицом был прекрасно ориентировавшийся в восточной мистике Блюмкин, который выступал под видом то монгольского офицера, то ламы - в зависимости от характера выполняемого поручения. На протяжении всей своей наполненной приключениями карьеры Блюмкин был близок к Троцкому и несколько лет работал его секретарем. В конце 1927 года, во время сталинских атак на оппозицию, он откровенно демонстрировал свою симпатию к последней. Благодаря хорошим контактам в ОГПУ ему, несмотря на это, поручили руководить всей советской агентурной деятельностью на Ближнем Востоке. Для финансирования шпионской сети он открыл в Константинополе букинистический магазин, специализировавшийся на старых еврейских рукописях (похищенных агентами ОГПУ из Ленинской библиотеки или конфискованных в синагогах и других очагах еврейской культуры) .

Затем под азербайджанско-еврейским именем Якоб Султанов он ездил по Европе и продавал книги как можно дороже, что полностью соответствовало интересам его работодателей. С гораздо меньшим энтузиазмом они отнеслись к состоявшейся в апреле 1929 года встрече Блюмкина и Троцкого, который в то время жил в Константинополе и который уговорил Блюмкина присоединиться к нему в борьбе против Сталина . Вернувшись в Москву, Блюмкин щедро делился впечатлениями от Константинополя, на него донесли, и он был арестован - по некоторым сведениям, его арестовали дома у только что уволенного наркома Луначарского , где он какое-то время жил.

3 ноября Блюмкина казнили по прямому приказу Сталина. Расстрел Блюмкина потряс его коллег по партии и органам безопасности. Если казнили человека со столь прочными связями в самых высокопоставленных кругах ОГПУ, то такая участь могла ожидать любого...

Так же, как процесс против Краснощекова был первым антикоррупционным делом, в котором обвинялся видный коммунист, казнь Блюмкина стала первым смертным приговором стороннику троцкистской оппозиции. Троцкий призывал своих сторонников на западе выступить с протестом против убийства "пламенного революционера", но без особого успеха.

Ни Маяковский, ни его друзья не упоминают казнь Блюмкина ни словом, что, с учетом политической взрывоопасное события, неудивительно. Однако трудно поверить, чтобы это событие не вызвало у Маяковского сильных чувств - и воспоминаний: об анархистском периоде первой революционной поры, о времени, когда все казалось возможным. Казнь Блюмкина была не просто смертью отдельного человека, а концом революционной эпохи и мечты о неавторитарном социализме. Начиналась новая эра в истории русской революции - эра террора .

Если смерть Блюмкина напомнила об ушедшей эпохе, об авантюристе и революционном романтике, с которым Маяковский в последнее время встречался довольно редко, то другая казнь, имевшая место два месяца спустя, ударила непосредственно по ядру футуризма!

Владимир Силлов был членом сибирской футуристической группы "Творчество" и лефовцем , в 1930 был расстрелян . Если реакция рефовцев неизвестна, то у Пастернака приговор Силлову вызвал бурю эмоций - так же как двумя годами ранее шахтинское дело .

"По сравнению с этим бледнеет и меркнет все, бывшее доселе, - писал он Николаю Чуковскому.

"Из Лефовских людей в современном облике это был единственный честный, живой, укоряюще-благородный пример той нравственной новизны, за которой я никогда не гнался, по ее полной недостижимости и чуждости моему складу, но воплощению которой (безуспешному и лишь словесному) весь Леф служил ценой попрания где совести - где дара. Был только один человек, на мгновение придававший вероятность невозможному и принудительному мифу, и это был Владимир Силлов. Скажу точнее: в Москве я знал одно лишь место, посещение которого заставляло меня сомневаться в правоте моих представлений. Это была комната Силловых в пролеткультовском общежитии на Воздвиженке".

Несмотря на то что Пастернак прекрасно знал, где проходит граница дозволенного, он, как всегда, явил собой образец редкой гражданской отваги: Здесь я прерываю свой рассказ о нем потому, что сказанного достаточно. Если же запрещено и это, т. е. если по утрате близких людей мы обязаны притвориться, будто они живы, и не можем вспомнить их и сказать, что их нет; если мое письмо может навлечь на Вас неприятности, - умоляю Вас, не щадите меня и отсылайте ко мне, как виновнику. Это же будет причиной моей полной подписи (обыкновенно я подписываюсь неразборчиво или одними инициалами)".

После смерти Силлова его жена пыталась покончить с собой, выбросившись из окна, несмотря на то что у них был маленький сын, что многое говорит о ее душевном состоянии.

Как на смерть Силлова реагировал Маяковский? На попытку самоубийства его жены? Смерть Блюмкина была "понятной" в том смысле, что она настигла политического противника Сталина; Силлов же был писатель, друг, человек "прекрасный, образованный, способный, в высшей степени и в лучшем смысле слова передовой", по определению Пастернака. Могла ли его казнь вызвать у друзей что-либо, кроме страха? Едва ли. Если казнили такого человека, как Силлов, то разве не мог любой стать жертвой? Молчание, окружавшее эту смерть, свидетельствует об атмосфере страха , которая начала распространяться в советском обществе уже тогда, зимой 1930 года, за шесть лет до большого террора , унесшего жизни миллионов безвинных людей и в их числе сотен писателей.

После смерти Силлова его имя исчезло и для современников.

Ссылки:
1. МАЯКОВСКИЙ И "ГОД ВЕЛИКОГО ПЕРЕЛОМА" 1929

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»