Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Адлер Е.Г: страсть к авиации началась с детства

Хотя я и родился в Петербурге, всегда по-настоящему чувствовал себя дома только в Москве. Вернее на участке Ленинградского шоссе, примыкающего к Петровскому парку. Каких только чудес тут нет! Роскошный Петровский дворец - волшебное творение русского зодчего М.Ф.Казакова. Отсюда, из этих мест, пошла гулять по России, а затем, вместе с Федором Шаляпиным, по всему свету, удалая русская песня:

Вдоль по Питерской,

По Тверской-Ямской,

Едет кум молодой,

Эх, да с колокольчиком! Здесь сохранилось старинное здание, правда, изрядно перестроенное, знаменитого ресторана "Яр" , с его отдельными кабинетами, где нынче, кроме ресторана, разместились гостиница и цыганский театр "Ромэн". Здесь же, в Петровском парке , были разбросаны известные рестораны - "Мавритания", "Черный лебедь", "Стрельна", "Скалкина", "Аполло" и несколько иных, названия которых уже забылись, куда съезжались кутилы со всей Москвы. Еще мальчишкой бывал я в таборе "Цыганский уголок", встречался с гадалками и бородатыми цыганами. Не потомки ли этих цыган доныне поют и отплясывают в современном "Ромэне"? На моей памяти строился здесь первый в стране крупный спортивный стадион "Динамо" . А Ходынка ? Здесь неудачно праздновалось венчание на царство Николая II, здесь бросали золотые монеты в толпу и в давке насмерть затаптывали людей! На моих глазах менялось начало Ленинградского шоссе: строились дома, расширялась и благоустраивалась проезжая часть. Булыжник уступал место клинкеру, замененного впоследствии асфальтобетоном. Да и шоссе переименовали в проспект. Тянувшиеся в Москву бесконечные обозы на конной тяге и извозчики постепенно вытеснялись автобусами "Лейланд" и таксомоторами "Рено", которые, в свою очередь, исчезли под напором потоков современных машин, главным образом, отечественного производства.

И все же не дворец и рестораны, не прекрасный парк со стадионом и не цыганская таборная романтика привлекали меня здесь. Главной, неотразимой силой, заворожившей мою душу, была авиация. И земля, и небо здесь были, да и теперь еще остались пропитанными авиационным духом. Петровский дворец заняла Военно-воздушная инженерная академия . Ее щеголеватые слушатели встречались здесь на каждом шагу. В бывшем здании "Мавритании" размещался персонал и лаборатории Научно-опытного аэродрома (впоследствии НИИ ВВС ), где в то время работал и мой отец, а опытные самолеты тогда испытывались здесь же, на Ходынке. На месте современного здания аэровокзала были небольшие постройки Международной немецко-российской авиакомпании "Дерулюфт" . Отсюда отправлялись по авиалинии Москва-Кенигсберг-Берлин одномоторные восьми- двенадцатиместные Фоккеры , Дорнье , а потом и наши К-5 . Возле забора часто можно было увидеть желто-голубенький автобус с эмблемой на борту - две летящие дикие утки. Временами в автобус садились прибывшие загадочные авиапассажиры в необычной одежде, говорившие на непонятном языке. Рядом с нашим домом в бывшем ресторане Скалкина обосновался клуб Академии , куда во время спектаклей или киносеансов пробирались без билетов и мы, подростки того времени.

Напротив клуба, на Красноармейской улице, в здании бывшего ресторана "Аполло" развернулся Музей авиации , где мы также были неизменными посетителями. Чего там только не было: подлинный планер Лилиенталя , приобретенный у немецкого авиатора русским профессором Н.Е. Жуковским , триплан "Сопвич" времен Первой мировой войны, модель "Ильи Муромца" И.И.Сикорского , фотографии, картины, парашюты, натуральная корзина воздушного шара, да еще библиотека-читальня. Старинный велосипедный завод "Дукс" , постепенно переквалифицировавшийся в авиационный, помаленьку расширяясь, занял почти всю территорию, примыкавшую к аэродрому с юго-востока от Боткинской больницы до Ленинградского проспекта. Прямо из ворот сборочного цеха новые самолеты выкатывались на аэродром и уходили в воздух. Это земля. Небо здесь тоже принадлежало авиации. Чуть свет - начинала полеты Московская школа летчиков на бипланах "Авро" (У-1) . Они непрерывно кружили над аэродромом, накручивая взлеты-посадки, или уходили в зону, где занимались высшим пилотажем. Только притихнет Школа, как в воздухе звенья, отряды, а то и целая эскадрилья Военно-воздушной академии отрабатывает на своих Р-1 тактику групповых полетов. Время от времени уходят в рейс тяжело взлетающие пассажирские самолеты, а с наступлением сумерек зажигаются сигнальные огни, вспыхивают лучи прожекторов и начинаются ночные полеты.

Для меня увлечение авиацией было так же естественно, как дыхание. На одном довольно высоком хвойном дереве, росшем в нашем дворе в Пеговском переулке (ныне - ул. Серегина) я устроил наблюдательный пункт - втащил наверх большой щит от старого моторного ящика и прибил его к толстым расходящимся веткам. Из прутьев сплел стены, а из соломы устроил крышу. Даже уроки я делал на дереве, поглядывая временами на аэродром, который был виден сквозь хвою. Если дули юго-западные ветры, самолеты шли на посадку прямо над моим шалашом, если северо-восточные - взлетали в эту сторону, с ревом проносясь почти над самой головой. Особенно захватывающим было зрелище группового взлета. Сначала было видно, как, покачиваясь на неровностях, самолеты отруливали в дальний конец летного поля и выстраивались, как казалось, цепочкой, крутя винтами. Затем, одновременно тронувшись, они стремительно разбегались, резко подпрыгивая, и вот они уж один за другим повисали над полем, увеличиваясь в размерах. Звук нарастал, они приближались, то проваливаясь, то взмывая, но поднимаясь все выше, и, наконец, с ревом проносились левее, правее и прямо надо мной, настолько близко, что было видно, как продолжают еще крутиться колеса, и можно было разглядеть летчиков в кожаных шлемах и очках. Когда, сделав круг, вся группа, построившись журавлиным клином, с мерным гулом вновь проходила над аэродромом, восторг сменялся гордостью за авиацию.

Мой пыл не могли остудить даже частые драмы и трагедии, эти неизбежные спутники авиации, свидетелем которых я часто становился. Порой какой-нибудь учлет грубо промажет при посадке и вместо того, чтобы уйти на второй круг, пытается сесть, не погасив скорость. Прижатый к земле самолет начинает "козлить", подпрыгивая с каждым разом все выше, пока, наконец, не рухнет на землю с опущенным носом и не перевернется на спину. Хорошо еще, если после этого подоспевшие пожарные спокойно отъезжают, а "скорая" увозит носилки с пострадавшим - иной раз на поле после такой посадки вспыхивает костер. Из дыма и пламени раздаются короткие отчаянные крики, а чаще потерявшие сознание смельчаки молча расстаются с жизнью. Или иной ученик слишком рано уберет газ и не дотянет до границы аэродрома, а, спохватившись, так резко прибавит газу, что мотор захлебнется и заглохнет. Глядишь, а самолет уже врезался в деревья, зацепился за ангар или повис на трамвайных проводах.

Однажды, сидя в своем шалаше с книгой в руках, я заметил, что звук двигателя недавно взлетевшего опытного разведчика Р-5 как-то внезапно оборвался. Я прервал чтение на самом интересном месте и стал искать самолет глазами. Сквозь хвою в голубизне неба виднелся какой-то сор и белое пятнышко. Вдруг меня осенило: пятнышко - это парашют, а сор - падающие части самолета. Быстро слезши с дерева и не упуская из вида парашют, я напрямик побежал к тому месту, куда его несло ветром. Перелезши через какой-то забор, вместе с присоединившимся красноармейцем мы подбежали к дереву, на котором только что повис летчик, зацепившись парашютом за ветки. Он был в шлеме со сдвинутыми на лоб очками, в комбинезоне с голубыми петлицами (это был летчик Б.Л. Бухгольц , как я позже узнал).

Ссылки:
1. АИР-7 самолет Яковлева, Адлер - ведущий конструктор дублера АИР-6
2. АДЛЕР Е.Г.: ОТ РОЖДЕНИЯ С АВИАЦИЕЙ

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»