Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Поколение обреченных

Одни восстали из подполий,

Из ссылок, фабрик, рудников,

Отравленные темной волей

И горьким дымом городов.

Другие из рядов военных,

Дворянских разоренных гнезд,

Где проводили на погост

Отцов и братьев убиенных...

Максимилиан Волошин

"Гражданская война",

22 ноября 1919 г. Сформировавшееся в годы Советской власти представление об офицерском корпусе Русской армии, как о привилегированной, оторванной от народа касте, в наибольшей степени отвечало классовому подходу для интерпретации драматических событий отечественной истории первых десятилетий XX столетия.

Отношение к собственности выдвигалось в качестве чуть ли не единственной причины, определившей раскол российского общества на "красных" и "белых" в годы братоубийственной Гражданской войны .

Русское офицерство , согласно этому критерию, в массе своей было отнесено к <эксплуататорским буржуазно-помещичьим классам>.

Действительно, достаточно немногочисленный в мирное время 40-тысячный офицерский корпус (в 1908 г. - 44.800 чел., в т.ч. 1.300 генералов, 7.811 штаб-офицеров и 35.689 обер-офицеров ) был полностью дворянским. Но только примерно каждый второй (53,6%) имел дворянство от рождения, т.е. являлся потомственным дворянином. Остальные получали личное дворянство (не распространявшееся на их потомков) с первым офицерским чином. Каждый четвертый офицер (25,8%) был представителем податных сословий (крестьян, казаков, ремесленников, рабочих), 13,6% происходили из потомственных почетных граждан, по 3,5% - из купечества и духовенства. Так что "белая кость и голубая кровь" становились непременными атрибутами любого российского гражданина, пожелавшего надеть офицерские погоны. При доминировании в офицерском корпусе потомственных дворян, титулованных особ (князей, графов и баронов) было ничтожно мало. Даже в среде высшего командования, например, среди генералов - не более 5%, а среди полковников - чуть более 2%. К тому же офицерство из потомственных дворян <было, как правило, беспоместным: для подавляющего большинства офицеров жалованье (а после выхода в отставку - пенсия) представляло единственный источник средств существования>.

Так что отнесение всего или большей части российского офицерства к эксплуататорским классам (по критерию собственности) представляется неоправданным.

Изменения же происшедшие в годы первой мировой войны кардинально повлияли на сословный характер русского офицерства. Многократное увеличение численности Русской армии в 1914 г с 1.100.000 чел. - в мирное время, сначала - до 2.700.000 чел. к 1 октября 1914 г., а затем и до 6.900.000 1 января 1917 года потребовало дополнительно огромное количество офицеров. Около 40 тысяч офицеров запаса было призвано по мобилизации и еще около 220.000 офицеров подготовлено непосредственно в ходе войны, т.н. <офицеров военного времени> (в т.ч. 78.581 чел. из военных училищ и 108.970 из школ прапорщиков, остальные - за боевые заслуги из вольноопределяющихся, унтер-офицеров и солдат), то есть, <за три с лишним года больше, чем за всю историю русской армии до первой мировой войны> . В этой примерно 300-тысячной массе растворились кадры мирного времени (составлявшие ее 1/5 часть). Ко всему боевые потери в офицерском корпусе убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести оцениваются в 70 тысяч (около 20 тыс. впоследствии вернулись в строй). При этом основная часть боевых потерь (около 45 тыс. чел.) пришлась на 1914-1915 годы, - когда большая часть прежнего кадрового офицерства была выбита. К 1917 году офицерский корпус сменился на 7/8. В пехотных частях офицерский состав сменился несколько раз (от 300 до 500%), в кавалерии и артиллерии - от 15 до 40%. К концу войны во многих пехотных полках из 60 офицеров кадровыми являлись всего 2-3 офицера.

О социальном составе офицеров военного времени свидетельствует следующий пример: из 1000 прапорщиков, прибывших зимой 1915-1916 гг. на доукомплектование 7-ой армии Юго-Западного фронта 700 происходили из крестьян, 260 - из купцов, мещан и рабочих, и только 40 - из дворян.

Вообще в военных училищах и школах прапорщиков военного времени количество дворян не превышало 10%. Так что к Октябрьской революции офицерский корпус по своему социальному составу имел очень мало общего с офицерами довоенного времени. По существу в тот период, офицерство зеркально отражало состав образованного слоя, существовавшего в Российской Империи, было всесословным.

Поэтому в ходе гражданской войны офицерский состав, не представлявший собой уже однородную, духовно сплоченную социальную группу, раскололся и влился на противоборствующие группировки. Подходить к анализу причин, приведших тех или иных представителей офицерского корпуса в красную, белую или "зеленые" армии, используя только "имущественный" или "классовый" подход представляется малоперспективным. Иначе трудно объяснить массовое участие в Белом движении младших офицеров военного времени - выходцев из крестьянской массы и добровольное служение большевикам сотен генералов и старших офицеров, принадлежавших к аристократическим кругам императорской России. Очевидно, не малую роль здесь сыграли различия, и в видении будущего России, и понимании своего гражданского и офицерского долга.

В Красной Армии к концу гражданской войны служили около 75 тыс. красных военных специалистов - бывших офицеров (или 56% от всего командного состава), в их числе 775 бывших генералов и 1726 штаб-офицеров (в т.ч. 980 полковников и 746 подполковников), основную же массу (65 тыс. чел.) составляли бывшие офицеры военного времени. Среди красных <военспецов> было и 12 тыс. бывших белых офицеров, попавших в плен или добровольно перешедших на сторону Советской власти, и после соответствующей проверки принятых на службу. По заключению военного историка А.Г. Кавтарадзе, указанная число военных специалистов в Красной Армии к концу гражданской войны составляла до 30% от всего офицерского состава старой армии, численность которого на октябрь 1917 г. составляла около 250 тыс. чел.

Количество офицеров, служивших в белых и других (национальных и "областнических") армиях оценивается примерно в 100 тыс. чел., или около 40% офицерского корпуса старой армии. Что же касается остальных примерно 30% офицеров, то эта часть в период от слома старой армии до конца гражданской войны, избегая всеми легальными (в частности, состояние здоровья) и нелегальными способами службы как в Красной, так и в противостоявших ей армиях, "обратилась в первобытное состояние", т.е. перешла на гражданское положение и рассеялась по всей территории бывшей Российской империи, пропала без вести, дезертировала из Красной и белой армий, эмигрировала, погибла и т.д.

Гражданская война унесла тысячи жизней офицеров с каждой из противоборствующих сторон. Кстати, утверждение об участии в гражданской войне чуть ли не всего населения России, мягко говоря, мало соответствует действительности. Специально проведенные исследования показывают, если в первой мировой войне участвовало примерно равное количество городского (26,4%) и сельского (24,5%) населения, то в гражданской войне - в несколько раз меньше: 13,6% - горожан и только 6% сельских жителей. То есть в братоубийстве участвовали преимущественно идейно убежденные, либо насильно мобилизованные, большинство же населения предпочитало занимать выжидательную позицию. Как мы видели, около 70% бывших офицеров, как кадровых, так и военного времени, приняли участие в гражданской войне. Судьба большинства военных специалистов, оказавших неоценимую помощь Советской власти в строительстве Красной Армии и победоносном завершении гражданской войны, оказалась трагичной: массовые репрессии 1930-х годов обрекли их на смерть или долгие годы заключения в тюрьмах и лагерях. Частично их судьбу разделили и офицеры, уклонившиеся от участия в гражданской войне и оставшиеся на территории СССР.

Не менее трагично сложились и судьбы участников Белого движения: эмиграция, беженство, нищета и лишения в зарубежье, участие в коллаборационистских вооруженных формированиях в годы второй мировой войны, и как следствие этого, - либо смерть и советские лагеря, либо вторичная эмиграция. По данным Лиги Наций, всего Россию после революции покинуло 1 млн. 160 тыс. беженцев . Согласно переписям населения, проведенным в начале 1930-х годов, наибольшее количество эмигрантов , прибывших из России (в это число не входит дореволюционная эмиграция и население отторгнутых от России территорий), проживало: в Германии - около 100 тыс. чел., во Франции - 71.928, Польше - 50.000, Югославии - 29.500, Чехословакии - 23.630, Болгарии - 21.330, Эстонии - 16.422, Финляндии - 14.318, Латвии - 9.908, Бельгии - 7.000, Румынии - 7.000, Венгрии - 5.045, Литве - 5.000, Великобритании и ее колониях - около 4.000, Австрии - 2.958, Швейцарии - 2.665, Италии - 2.500, Греции - 1.659, Турции - 1.400, Швеции - 1.000, Испании - 500, Голландии - 300, Дании - 300, Данциге - 269, Норвегии - 170.

По приблизительным оценкам около четверти всех эмигрантов принадлежали к воинским чинам белых армий и их членам семей. По данным советского командования в 1927 году в военных белогвардейских организациях состояло около 25 тыс. офицеров и казаков . В Югославии , где в тот период находился автор очерков, только Совет объединенных офицерских обществ объединял 3.580 бывших офицеров . Характерно, что в трудных условиях эмиграции вплоть до периода конца 1970-х - начала 1980- х годов функционировали десятки воинских объединений. Бывшие юнкера и офицеры, взявшие на вооружение лозунг: "Рассеяны, но не расторгнуты", поддерживали между собой постоянные контакты, проводили регулярные собрания и встречи, осуществлялись сбор и хранение училищных и полковых реликвий, на общественных началах устраивались музеи и выставки, на скудные средства были изданы истории и хроники многих российских военных училищ и полков.

С началом второй мировой войны русская эмиграция разделилась на два лагеря: "оборонцев" и "пораженцев" . К первым принадлежал бывший лидер Белого движения А.И. Деникин , отстаивавший двуединую формулу: "чтобы свергнута была советская власть и чтобы Империя Российская не потерпела ущерба от внешних сил". Он был принципиальным противником участия русских эмигрантов в иностранной интервенции: "Наша активность: должна быть направлена не на пользу, а против внешних захватчиков" .

Часть русских эмигрантов, в т.ч. и бывших офицеров, следуя идеям "оборончества", вступила во французскую армию, участвовала в движении Сопротивления .

"Пораженчество" видело в фашистской агрессии возможность освобождения родины от "антинационального и преступного режима". Большей частью бывших русских офицеров, два десятилетия жившей мечтой о "весеннем походе" на Советскую Россию, был поддержан черно-белый "пораженческий" лозунг: "Вы не за Сталина? - Значит вы за Гитлера". Это создало предпосылки для достаточно быстрого создания Русского корпуса в Югославии, участия офицеров-эмигрантов в других коллаборационистских воинских формированиях ( РОА , РННА , "Особой дивизии" , "восточных батальонах" и др.).

Итог известен: для уцелевших и избежавших наказания - очередная, теперь уже заокеанская эмиграция. Все поколение, родившееся в конце века девятнадцатого, прошедшего братоубийственную гражданскую и две мировых войны в веке двадцатом, обречено было на неимоверные испытания и утраты. Многие вопросы, связанные с судьбами этого поколения, по-прежнему продолжают оставаться для нас без ответа. Это и подлинные причины, вызвавшие развал Российской империи и приведшие тысячи людей в тот или иной лагерь смертельного, жестокого и бескомпромиссного противостояния в гражданской войне. И обстоятельства, вынудившие население безропотно переносить на себе великие социальные эксперименты. И подлинные источники героического противостояния и победы нашего народа в Великой Отечественной войне, а также причины, толкнувшие десятки тысяч наших соотечественников в ряды оккупантов и коллаборационистов.

Наверное, со временем, после избавления от идеологически окрашенных подходов и оценок, ответы на эти и многие другие вопросы все-таки будут получены. Пока же некоторую ясность помогают внести живые свидетельства участников тех драматических событий: как мемуары крупных политиков и военачальников, вершивших судьбами народов и стран, так и воспоминания рядовых граждан, на плечи которых и легли основные тяготы и невзгоды. *

Одним из таких свидетельств являются публикуемые в этом издании очерки, принадлежащие перу штабс-ротмистра Сергея Васильевича Вакара, объединенные им под названием "Наша генерация, рожденная в конце прошлого столетия". Его судьба - достаточно типичный жизненный путь представителя русской интеллигенции, добровольно влившегося по патриотическому порыву в годы первой мировой войны в ряды русского офицерского корпуса, а затем разделившего с ним тяготы братоубийственной гражданской войны, горечь и тяжесть поражений, трудный хлеб и последний приют в зарубежной эмиграции.

Сергей Вакар родился 29 декабря 1892 года. В 1911 году окончил Тамбовскую гимназию и поступил на химическое отделение Варшавского политехнического института. В связи с началом первой мировой войны повинуясь патриотическому порыву он, добровольно прервав свое обучение на выпускном курсе института, в октябре 1914 г. стал юнкером ускоренного выпуска Елисаветградского кавалерийского училища, из которого в феврале 1915 г. был выпушен прапорщиком в 1-й Сумской гусарский полк. Участие в первой мировой войне ознаменовалось для него службой в кавалерии и участием в становлении химической службы русской армии. В кавалерийских полках, в отличие от пехоты, потери в офицерах были значительно меньше, поэтому кадровые офицеры сумели передать своим младшим товарищам - офицерам военного времени многовековые традиции, привить и сформировать чувство долга и чести. Офицер военного времени, сугубо штатский человек,

Сергей Вакар сумел в условиях боевой обстановки впитать традиции русского офицерства и всю жизнь старался им следовать. После развала армии он продолжает выполнять свой офицерский долг. В своих очерках он описывает малоизвестный эпизод контрреволюционного выступления в Тамбове в 1918 году, организованного бывшими офицерами, в котором поручик Вакар принимает непосредственное участие. Далее - служба в Добровольческой армии, в ее описании отсутствует героический пафос, с болью и горечью автор раскрывает перед читателем совершенно неприглядные стороны гражданской войны, приведшие к краху Белого движения. Затем полное драматизма отступление и эвакуация на остров Лемнос. Во всех этих перипетиях и дальнейших странствиях вплоть до последних дней его неизменно сопровождает его верная подруга и жена З и наида Викторовна Вакар (ур.Запокольская-Хведкевич, 1898-1981).

И не только сопровождает, но и трижды спасает ему жизнь. Описание последующего четвертьвекового беженского существования русских военных эмигрантов в Югославии в какой-то степени позволяет осмыслить подлинные причины, побудившие наших бывших соотечественников в массовом порядке вступать в Русский корпус.

В 50-летнем возрасте Сергей Вакар, как и многие его соотечественники - бывшие офицеры, вновь возвращаются на военную службу. Описание обстановки и нравов, царивших в Русском корпусе, раскрывает причины краха коллаборационизма. В 1945 году отступление с остатками корпуса в Австрию. Далее - нахождение в лагере для перемещенных лиц, а в 1949 году переезд в Аргентину. Период проживания в Белграде был ознаменован для Вакара обучением в 1939-1941 гг. на Высших военно-научных курсах генерала Н.Н.Головина. Это обусловило его интерес к военно-научной деятельности, который в 1950-1970-е гг. получил свою реализацию в рамках общественной военно-научной организации Южно-Американского отдела Института по изучению проблем войны и мира имени профессора генерала Н.Н.Головина. Сергей Вакар принимает участие в подготовке коллективных монографий: "Сумские гусары: 1651-1951" ,

"Незабываемое прошлое славной Южной школы: 1865-1965" и "Российские офицеры" , в которых описываются история и традиции его родного Елисаветградского кавалерийского училища и русского офицерства в целом. Его перу также принадлежат десятки публикаций в русскоязычных эмигрантских изданиях "Русское слово", "Наша страна".

Кстати, корпоративность, любовь к своему военному училищу и воинской части - неотъемлемые черты российского офицерства штабс- ротмистр Сергей Вакар впитал и сохранил до самой смерти. Он являлся активным участником воинских объединений "Объединения бывших юнкеров Елисаветградского кавалерийского училища" и "Объединении 1- го гусарского Сумского полка".

Наряду с описанием дореволюционной России, Аргентина - это, пожалуй, наиболее светлая страница в жизни автора и его очерках. Достаточно подробно в книге описаны жизнь и быт русской военной эмиграции в этой латиноамериканской стране.

Сергей Васильевич Вакар, как и многие его соотечественники, всю жизнь мечтал о возвращении в Россию, но мечтам этим, увы, не суждено было сбыться. Он умер на 89-м году жизни 16 февраля 1981 года, и последний приют обрел на маленьком кладбище вблизи курортного городка Санта Клара дель Мар в провинции Буэнос-Айрес на берегу Атлантического океана. В Россию же возвращается его книга, и можно надеяться, что она обретет благодарных читателей. Поколение, рожденное в конце позапрошлого столетия, уж ушло. После него остались только печатные и рукописные материалы, предоставляющие нам возможности для осмысления и понимания их жизненного пути, их достижений и ошибок, сохраненной и пронесенной ими через все испытания горячей и беззаветной любви к России.

Основой для публикации послужила рукопись, подготовленная Сергеем Васильевичем Вакаром и переданная в распоряжение редакции его дочерью Елизаветой Сергеевной Серб (Вакар) , ныне проживающей в Аргентине .

Структурно рукопись включает более 50 очерков, написанных Сергеем Вакаром в период с мая 1970 г. по ноябрь 1980 г. Каждый из этих очерков по существу представляет законченное самостоятельное произведение, описывающее определенный временной интервал. При подготовке рукописи к печати очерки были объединены в 14 глав, из них были изъяты неизбежные повторы, проведено редактирование в соответствии с новой орфографией. Для удобства текст снабжен именным и событийным указателями.

Игорь Образцов Редакция выражает искреннюю признательность

Елизавете Сергеевне Серб (Вакар) , принявшей самое деятельное участие в подготовке рукописи к печати и предоставившей в распоряжение редакции фотографии из личного семейного архива.

См. Литература по офицерству первой мировой войны и революции

Ссылки:
1. Вакар С.В.: НАША ГЕНЕРАЦИЯ, рожденная в конце прошлого столетия
2. Русское офицерство

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»