Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Вика [Войнович В.Н. и Некрасов В.П., 1963]

1963 год ознаменовался для меня тремя важными событиями. Публикацией в "Новом мире" двух рассказов, выходом первой книги, маленькой и искалеченной цензурой, и началом романа с женщиной, в которую я до того пять лет был влюблен, как мне казалось, безнадежно и с которой после того прожил сорок лет до самой ее кончины.

И еще отнесу к важным событиям знакомство с человеком, с которым наши судьбы впоследствии тесно переплелись,- с Виктором Некрасовым , в то время знаменитым автором повести "В окопах Сталинграда" , самой, как тогда считалось, правдивой книги о войне.

Строго говоря, первое знакомство с Виктором Платоновичем, Викой, произошло раньше, но было мимолетным. как-то мы с Сацем вошли в редакцию и встретили в коридоре моложавого человека с тонкими усиками, похожего на французского актера Тати. Сац представил меня ему, он покивал головой, и мы разошлись. Когда я вступал в писательский Союз, одним из трех моих рекомендателей был Некрасов, который, как выяснилось впоследствии, повесть мою не читал и читать не собирался, рекомендацию за него написал Сац, а он ее только подмахнул. В этой бумаге после перечисления моих совсем еще скромных литературных заслуг было сказано, что мое пребывание в Союзе писателей будет полезно самому Союзу, так как у меня есть большой опыт практической работы. Какой именно работы, было непонятно, я потом Саца язвительно спрашивал, как, по его мнению, мой опыт может понадобиться Союзу писателей? Может быть, меня попросят подремонтировать мебель или сменить водопроводные краны?

Впрочем, текст рекомендации не имел никакого значения, важна была подпись под ней: Некрасов.

Тогда он, лауреат Сталинской премии, был все еще в фаворе. Второе и настоящее мое знакомство с Некрасовым состоялось уже после публикации "Хочу быть честным" и "Расстояния в полкилометра" в Малеевском доме творчества , куда мы приехали втроем: Камил Икрамов со своей женой Ирой и я. Наша тесная и долгая дружба втроем привела к тому, что между Ирой и мной возникла любовная связь и в конце концов увенчалась браком. В столовой за ужином мы встретили компанию: Некрасова с мамой Зинаидой Николаевной и лучших друзей Виктора Платоновича - киносценариста Семена (Симу) Лунгина , его жену Лилю и их сына-подростка Павлика , теперь знаменитого режиссера. Они тихо и скромно ужинали в углу. О Некрасове в те дни много писали в газетах и говорили в литературных кругах. Сначала на одном из упоминавшихся мною идеологических сборищ его обругал Хрущев за поддержку фильма Марлена Хуциева "Мне двадцать лет" .

Потом начальству не понравились напечатанные в "Новом мире" его путевые заметки "По обе стороны океана" , где он без обязательной по советским правилам критики описал Италию и Америку. Результатом начальственного недовольства стал напечатанный, если не ошибаюсь, в "Известиях" и написанный хрущевским зятем Аджубеем фельетон "Турист с тросточкой" , где говорилось, что записки Некрасова смахивают на плакат, рекламирующий западную жизнь.

Некрасов и раньше был одним из самых любимых и уважаемых, прежде всего за честность, писателей, теперь же внимание к нему стало еще большим. Литераторы, сидевшие в столовой Дома творчества в Малеевке, бросали на него почтительные взгляды, но не все решались приблизиться.

Камил Икрамов приблизился. В отличие от меня он был человеком нестеснительным и любившим при случае знакомиться со знаменитостями. Иногда при этом он использовал мое имя, но терял присущее ему чувство юмора. Вскоре после того как Владимир Тендряков положительно отозвался в печати о моей повести "Мы здесь живем", Икрамов , встретив его в ресторане Дома литераторов, подошел, представился моим другом, сказал ему, каким горячим поклонником его он является. Они подружились. Щедрый на комплименты Икрамов превозносил Тендрякова, считал его талант родственным толстовскому, и чем выше ценил Тендрякова, тем больше гордился близостью к нему. К месту и не к месту пробрасывал:

"Мой друг Тендряков". А после того как они вместе написали пьесу, стал говорить: "Мой друг и соавтор Тендряков". Я, считая, что очень обязан Тендрякову, поддержавшему меня в начале пути, попросил Камила представить ему и меня. Он вдруг напыжился:

- Владимир Федорович очень занятой человек, и я не уверен, что он сможет тебя принять. Было время, когда Камил не признавал никого из современных писателей, кроме меня, еще не печатавшегося, теперь же, сблизившись с Тендряковым и как бы извиняясь, объяснял мне свое отношение к нам обоим:

"Ты знаешь, Тендряк писатель нисколько не хуже тебя. Но он - толстовской школы, а ты чеховской".

Теперь в Малеевке Икрамов не упустил случая познакомиться с Некрасовым. Подбежал к столу, за которым сидел мэтр, представился:

- Камил Икрамов, друг Володи Войновича, которому вы недавно дали рекомендацию. Некрасов поинтересовался: а где сам друг? Тут подошел и я.

Виктор Платонович, по первой встрече меня не запомнивший, вскочил, жал руку, обнимал, поздравлял в пределах нормативной лексики, поскольку был еще трезв и при маме, при которой всегда вел себя как благовоспитанный джентльмен. Спросил, где я поселился, и обещал после ужина меня навестить. Не знаю, где он так быстро напился, но после ужина ввалился ко мне уже сильно "принявши" и совсем другим человеком. Причем пришел не один, а с двумя приятелями.

Ссылки:
1. Войнович и кинематограф
2. ВИКТОР НЕКРАСОВ В РАЗНЫХ ИЗМЕРЕНИЯХ

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»