Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Несмеяновы: осень и зима в эвакуации в Казани

Осень и зима в бытовом отношении были трудными: еда дорожала, а мы еще были ограничены растительно-молочным столом, что в переводе на прозу значило в основном картофелем и хлебом (по карточкам). Несмотря на постоянное желание есть, большинство семьи чувствовало себя отлично. Лишь Нина Владимировна была слаба, так как не оправилась еще вполне от последствий перитонита 1938 г. Зима принесла всем общую радость. Немцы были отогнаны от Москвы . После суровой зимы и бурной весны наступило жаркое континентальное казанское лето. ИОХ получил огородные участки по реке Казанке на местах, впоследствии затопленных Большой Волгой. Сажали картошку глазками-очистками. После работы процессии работников институтов Академии наук отправлялись с лопатами в руках мимо Казанского кремля вниз к Казанке. Все делалось вручную. Уже забытые сельскохозяйственные работы на воздухе были бы, хотя и утомительны, но полезны и приятны, если бы не страшно возбуждавшийся аппетит. Иногда по мере надобности организовывались субботники, и "академики", как нас всех здесь называли, отправлялись на Бакалду разгружать дрова с барж, обеспечивая тепло на зиму. Дети поступили в школу, и Коле пришлось (ему исполнилось 9 лет) отстаивать свою независимость, неумело пуская в ход кулаки. Он делал первые попытки сочинять стихи, и они у него получались - наивные, поэтичные и яркие по образам. Оля недоумевала и как-то даже возмущалась: как же это младший брат может, а она нет. К удивлению всего семейства, она как-то сочинила хорей о наядах, танцующих при лунном свете у фонтана. Дело было сделано, первородство Оля отстояла и больше к стихам не возвращалась. А Коля все совершенствовался. Я старался, как мог, помогать ему, показывая размеры, ритмы, их соответствие и несоответствие смыслу, затасканность или свежесть образов. Его это все интересовало. Поэтические опусы Коли, особенно стихи "ночные страхи", пользовались не только в нашей семье, но и у наших домохозяев Флавицких и у Арбузовых большой популярностью.

Жизнь ИОХа складывалась так: "старшие" академики - А.Н. Бах , Н.Д. Зелинский , А.Е. Фаворский , М.А. Ильинский - были эвакуированы в Боровое - в Казахстан и совершенно оторваны от ИОХа. Зато с нами был и возглавил лабораторию М.А. Ильинского ленинградец академик А.Е. Порай-Кошиц . Отдел Н.Д. Зелинского включал лаборатории Б.А. Казанского, А.А. Баландина и Н.И. Шуйкина, которые осуществляли руководство им. В лабораториях А.Е. Фаворского руководство осуществлялось И.Н. Назаровым и М.Ф. Шостаковским. Чичибабинский "Ласин" лишился на время войны И.Л. Кнунянца и Г.В. Челинцева - своих старших и наиболее сильных химиков: они были на военной службе в Военно-химической академии. О моей лаборатории металлоорганических соединений я уже говорил. Лабораторию сверхвысоких давлений с ее громоздким оборудованием пришлось оставить в Москве, и, как я убедился при поездках в Москву, она продолжала интенсивно работать (во главе с Л.Ф. Верещагиным) над бесшумным патроном и над экструзией металлов, реализованной гораздо позднее. Обход лабораторий, разбросанных в университете и химико- технологическом институте, работа в лаборатории занимали дневное время. Вечером я продолжал писать книги задуманной нами с К.А. Кочешковым серии "Синтетические методы в области металлоорганических соединений". Нашими химическими соседями были Институт неорганической химии , Институт коллоидной химии и электрохимии (будущий Институт физической химии ), Институт радиохимии (ленинградский) , Институт химической физики (ленинградский). Никогда ранее не было такого тесного общения между химиками разных специальностей, возникшего или спонтанно, или организованно посредством деятельности Разных групп, созданных для решения вопросов, актуальных с военной точки зрения. Такие группы и комиссии создавались президиумом Академии наук, лучше сказать, его частью, сосредоточенной в Казани, во главе с О.Ю. Шмидтом, который и здесь проявлял себя как деятельный организатор. Академиком-секретарем Отделения химических наук был академик Хлопин - директор радиевого института . Под его председательством проходили общие собрания Отделения химических наук. Вспоминаю яркие, но иногда несколько заумные доклады академика И.И. Черняева .

Запомнилось печально-комическое траурное заседание Отделения. Дело в том, что до нас дошел слух, будто бы в Ташкенте скончался почетный академик Иван Алексеевич Каблуков . Доклад о жизни и деятельности Каблукова в самой блестящей отточенной форме произнес член-корреспондент АН СССР А.Ф. Капустинский . Постановили напечатать эту речь, почтили память вставанием. К общему конфузу месяца через два Отделение получило (на имя Хлопина) письмо из Ташкента от И.А. Каблукова с просьбой прислать ему некролог. К сожалению, И.А. Каблуков недолго пережил это наше собрание и в Москву уже не вернулся. Раз уж я обратился к замечательной личности И.А. Каблукова, не удержусь от того, чтобы не рассказать об эвакуации И.А. Каблукова. В октябрьские дни 1941 г., когда эвакуация и МГУ, и Тимирязевской сельскохозяйственной академии уже были давно завершены, спохватились, что И.А. Каблуков все еще в Москве. Его отправили в Ташкент, дав по линии телеграмму "едет почетный академик Каблуков, оказывайте содействие". Что такое почетный академик, можно было узнать из академического справочника, который и начинался с перечня почетных академиков, далее шли академики, затем члены-корреспонденты. В первой категории было три имени. Почетные академики : М.А. Ильинский , И.А. Каблуков , И.В. Сталин . Легко представить себе торжественные встречи и оказанное содействие почетному академику И.А. Каблукову "по всей линии". Президиум Академии наук территориально (и кажется не только территориально) разделился. Часть его в главе с академиком В.Л. Комаровым , с геологами и металлургами, эвакуировалась в Свердловск и там была занята научными вопросами мобилизации ресурсов Урала на нужды войны. Эта работа шла успешно, но поскольку я с ней никак не соприкасался и поскольку она отражена в печати, я о ней не пишу. Сам Комаров однажды приехал в Казань, был, в частности, и у нас в ИОХе, работы которого я показывал президенту. Вероятно, это был 1942 г. Тот же 1942 год был юбилейным - 25 лет советской власти . Решено было провести юбилейные сессии отделений, в частности химического, и мне неожиданно выпала честь на этой сессии делать доклад "25 лет советской органической химии". Доклад этот был опубликован в "Успехах химии". Прошел он с успехом, поскольку, как мне кажется, в разнообразном и обширном материале я сумел выявить общие тенденции и линии развития, и изложение получилось структурированным и компактным, да и сам предмет не мог меня не вдохновлять и не зажигать. Осенью 1942 г. была назначена юбилейная сессия Академии наук в Свердовске, и мы из Казани поездом отправились в Свердловск. У меня не сохранилось воспоминаний о самой сессии. Помню только, что решено было избрать академиком А.Е. Арбузова (он до того был членом-корреспондентом Академии наук СССР) и мне пришлось характеризовать перед общим собранием его научные заслуги. Вне сессии перед химической общественностью Свердловска я повторил свой доклад "25 лет". Помню также заключительный изобильный банкет (общее настроение - "не ко времени"). Если мне память не изменяет, именно в Свердловске достигли остроты противоречия между президентом В.Л. Комаровым (его окружением) и вице-президентом О.Ю. Шмидтом , в результате которых О.Ю. Шмидт был отстранен со своего поста. Сочувствие казанской части Академии наук, насколько я понимаю, было на стороне О.Ю. Шмидта, который, как всегда, зарекомендовал себя дельным руководителем.

В 1942 г. произошло и важное лично для меня событие. Комитет по Сталинским премиям из Москвы запросил мои труды, и мне по их представлению правительство присудило Сталинскую премию I степени . Это было для меня совершенно неожиданно. Я был не единственным лауреатом в казанской части ученых АН, и событие это было общественностью отпраздновано в здании театра. Кроме чести существенна была и материальная поддержка семье. Я решил поделить 200 000 руб, пополам, и одну половину (а не все, как многие) пожертвовать на нужды обороны, а другую - истратить на нужды семьи. Купили картофель, лук, вычинили обувь - все это стоило тогда очень дорого, а нужда была большая, с нашего участка, где мы сажали картофель, не собрали и посаженного - такие были сельские хозяева. С фронта поступали грозные известия. Немцы стремились к Волге, к Сталинграду. Нашествие их растеклось вплоть до Северного Кавказа. Сообщение с Ереваном , которое необходимо было для снабжения нас винилацетиленом, стало трудным. Назарову удавалось добиться специального самолета (от авиационных заводов Казани , для которых его лаборатория готовила универсальный винилацетиленилкарбинольный клей), на котором он сам, кружным путем с приключениями, доставлял из Еревана бочки с винилацетиленом. С Нижней Волги в Казань начали приплывать на пароходах беженцы . И наконец наступила зима, принесшая окружение и разгром армии Паулюса . Трудно воспроизвести всю яркость радости этих морозных зимних дней!

Ссылки:
1. НЕСМЕЯНОВ АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ И ПОСЛЕ

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»