Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Следствие по делу Савинкова

Следствие по делу Савинкова было проведено в кратчайший срок - всего за десять дней, поскольку Артузов и его сотрудники уже давно располагали всеми необходимыми материалами о его контрреволюционной деятельности начинаяя с 1917 года и до самого ареста. Принципиально важные допросы Савинкова проводил сам Артузов , остальные - его заместитель Пиляр 39 . На одном из первых допросов Артур Христианович спросил Савинкова об условиях содержания под стражей. У арестованного никаких претензий не было. Ему доставляли газеты, а позднее, после завершения суда, разрешили и переписку с родными. Попросил только вернуть фотографию младшего сына - маленького Левы . Вернули 40 . Артузов допрашивал подследственного по хорошо продуманному плану, задавал только ключевые вопросы.

- Как видите, мы добились многого, располагая ограниченными возможностями,- сказал он как-то.

- Я вас поздравляю,- без тени иронии отозвался Савинков,- у вас был верный разведывательный прогноз. Я оказался тем дураком, который смотрел на начало, умный всегда заглядывает в конец. Надеюсь, вы не предстанете передо мною "адвокатом дьявола". Такие есть в римской католической церкви, они изучают все факты из жизни покойного затем, чтобы определить, можно ли усопшего причислить к лику святых.

- О нет,- засмеялся Артузов,- какой же я "адвокат дьявола"? А вы не задумывались о ложности вашей борьбы? Что вы могли предложить народу? Посадить на его шею Врангеля, Маркова или, еще хуже, нового царя Николаяя Николаевича? Ответ Савинкова оказался достаточно неожиданным:

- Задумывался. И был близок к тому, чтобы прекратить не только борьбу, но и вообще какую-либо политическую деятельность. Артузов и виду не подал, что удивлен. Спокойно спросил:

- Были близки? Почему? Савинков ненадолго задумался. Потом ответил:

- Для политика цель всегда существует в двух ипостасях. В первом смысле - как конкретная задача, решение которой и есть желаемая цель. Смысл второй куда более глубок. Он связан с мотивацией деятельности. Отвечает уже не на вопрос, что требуется сделать, но ради чего. Вот это- то ощущение "ради чего" я и утратил некоторое время назад. Сыроежкин по возвращении в Москву был награжден орденом Ленина, а через несколько дней арестован и вскоре расстрелян . Такая же участь примерно в то же время постигла старшего сына Савинкова - Виктора Успенского .

- Иными словами, вы утратили надежду, что ваш союз когда-нибудь сумеет свергнуть советскую власть? Но он и не имел на это ни малейшего шанса, никогда не имел. Савинков поднял глаза, спросил с неприязнью:

- Почему вы так уверены в этом?

- Если угодно, попробую объяснить,- охотно согласился Артузов.- С политической точки зрения ваш заговор был бесперспективен, потому что лишен какой-либо значительной базы. Народ на нашей стороне, а не на вашей. С точки же зрения профессиональной он был обречен с первой же минуты своего зарождения. Мы знали, предвосхищали каждый ваш шаг. Более того, самые важные из них мы же и определяли. Как вы теперь знаете, Андрей Павлович Мухин - наш сотрудник,

"Либеральные демократы" никогда в природе не существовали. А ваши самые доверенные лица - Зекунов , Фомичев , Шешеня , даже Павловский - тоже работали на нас. Правда, Иван Терентьевич о том и не подозревал. Как и многие другие бывшие савинковцы, Зекунов и Шешеня утратили веру в правоту вашего дела. Савинков стиснул зубы так, что кожа туго натянулась на скулах.

- Я догадывался кое о чем!

- На что же вы рассчитывали в таком случае?

- Это важно для следствия?- с иронией спросил Савинков. Артузов покачал головой:

- Не слишком? Следствие, как вы понимаете, располагает в достатке абсолютно доказательными уликами ваших преступлений против народа. Я нарочно употребил слово "народ", а не выражение "Советский Союз" или "советская власть". СССР и советскую власть вы не признавали. Ваше право. Но ведь вы всегда утверждали, что боретесь за счастье народа?

- Вы правы,- с глухой тоской подтвердил Савинков. И замолчал. Артузов продолжал:

- Ваш индивидуальный террор до революции был бессмысленной авантюрой. И преступной. Потому что на нем вы погубили лучших людей своей партии. Честных и искренних в своих трагических заблуждениях. Ну а в семнадцатом году, когда вы пошли на союз с генералом Корниловым , на кого же был направлен ваш террор, уже, к слову, далеко не индивидуальный? А Рыбинск? А Колчак? А бандитские рейды Булак-Балаховича и Павловского? Чью кровь они проливали по вашему приказу? Не царских губернаторов и полицмейстеров. Народа российского! Рабочих и крестьян! Странная любовь?

- Артузов захлопнул папку "Дела".

- Уверен,- глухо сказал он,- что, если бы вы с Азефом не погубили без всякой пользы для революции, а скорее во вред ей, Каляева и Сазонова , они сегодня были бы в наших рядах, а не с вами, Но дело не только в этом. Тогда, в предреволюционные годы, народ не оценил вас как своих спасителей. Сегодня же он распознал в вас своих врагов.

- Я глубоко сожалею об этом,- тихо ответил Савинков.- И это понимание, а не предстоящий приговор наполняет сегодня мою душу страхом. Я не ответил еще вам, на что я рассчитывал, когда направлялся сюда, хотя интуиция меня предостерегала от этого шага 41 . Я сохранял надежду, что "Либеральные демократы" действительно существуют, что есть какой-то пласт, достаточно широкий, народа, который верит в правоту моего дела. Оказывается, ничего нет. И никого? Пустота? Вам этого не понять.

Артузов встал с кресла. Допрос был закончен. Поднялсяя и Савинков. Движения его были вялы и неверны, словно у старика. Глаза потухли. В какой-то отрешенности он выдавил сквозь зубы:

- Мне теперь все безразлично, в том числе и моя участь. Я уже человек не живой! Артузов нажал на кнопку звонка, вызвал конвой. Савинкова увели. 27-29 августа 1924 года в Военной коллегии Верховного суда СССР состоялось слушание по делу Бориса Викторовича Савинкова. Процесс был открытый. По всем пунктам предъявленных ему обвинений Савинков свою вину признал. В заключительном слове на вечернем заседании 28 августа Савинков сказал:

- Граждане судьи! Я знаю ваш приговор заранее. Я жизнью не дорожу и смерти не боюсь. Вы видели, что на следствии я не старался ни в коей степени уменьшить свою ответственность или возложить ее на кого бы то ни было другого. Нет. Я глубоко сознавал и глубоко сознаю огромную меру моей невольной вины перед русским народом, перед крестьянами и рабочими. Я сказал "невольной вины", потому что вольной вины за мной нет. Не было дня, не было часа, не было минуты, не было таких обстоятельств, при которых я искал бы личной выгоды, добивался личных целей, защищал бы интересы имущих классов. Всегда и при всех обстоятельствах руководствовался я одним, пусть заблуждался, но руководствовался одним - моей огромной любовью к родному народу.

Как произошло, что я, Борис Савинков, друг и товарищ Ивана Каляева и Егора Сазонова, сподвижник их, человек, который участвовал во множестве покушений при царе, в убийстве великого князя Сергея и убийстве Плеве, как случилось так, что я сижу здесь на скамье подсудимых и вы, представители русского народа, именем его, именем рабочих и крестьян судите меня? За что? За мою вину перед крестьянами и рабочими?

Ссылки:
1. РАЗГРОМ САВИНКОВЩИНЫ

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»