Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Жизнь Аллилуевых на сталинской даче (Зубалово)

Источник- Аллилуев В., 2002.

Эта дача находилась в районе станции Усово под Москвой. В своей книге Светлана Аллилуева оставила ее описание. "Солнечный дом, в котором прошло мое детство, принадлежал раньше младшему Зубалову , нефтепромышленнику из Батума. Он и отец его, старший Зубалов, были родственниками Майндорфа , владельца имения в Барвихе , - и сейчас там, над озером, стоит его дом в готическом немецком вкусе, превращенный в клуб. Майндорфу принадлежала и вся эта округа, и лесопилка возле Усова, возле которой возник потом знаменитый птичий совхоз "Горки-2" .

Станция Усово, почта, ветка железной дороги до лесопилки (теперь запущенная и уничтоженная), а также весь этот чудный лес до Одинцова, возделанный еще лесником-немцем, с сажеными еловыми аллеями по просекам, где ездили на прогулки верхом, - все это принадлежало Майндорфу.

Зубаловы же владели двумя усадьбами, расположенными недалеко от станции Усово, с кирпичными островерхими, одинаковой немецкой постройки, домами, обнесенными массивной кирпичной изгородью, крытой черепицей.

А еще Зубаловы владели нефтеперегонными заводами в Батуме и в Баку .

Отцу моему и А.И. Микояну хорошо было известно это имя, так как в 1900-е годы они устраивали на этих самых заводах стачки и вели кружки. А когда после революции, в 1919 году, появилась у них возможность воспользоваться брошенными под Москвой в изобилии дачами и усадьбами, то они и вспомнили знакомую фамилию Зубаловых. А.И. Микоян с семьей и детьми, а также К.Е. Ворошилов , Шапошников и несколько семей старых большевиков разместились в Зубалове-2 , а отец с мамой - в Зубалове-4 , неподалеку, где дом был меньше. На даче у А.И. Микояна до сего дня сохранилось все в том виде, в каком бросили дом эмигрировавшие хозяева.

На веранде мраморная собака - любимица хозяина; в доме - мраморные статуи, вывезенные в свое время из Италии; на стенах - старинные французские гобелены; в окнах нижних комнат - разноцветные витражи. Парк, сад, теннисная площадка, оранжереи, парники, конюшня - все осталось, как было. И так приятно мне всегда было, когда я попадала в этот милый дом добрых старых друзей, войти в старую столовую, где все тот же резной буфет, и та же старомодная люстра, и те же часы на камине.

Вот уже десять внуков Анастаса Ивановича бегают по тем же газонам возле дома и потом обедают за тем же столом под деревьями, где выросли его пять сыновей, где бывала и мама, дружившая с покойной хозяйкой этого дома".

Один из этих пяти сыновей Анастаса Ивановича , Серго , тоже описал эту дачу для журнала "Огонек". Но цель его была иная - показать нескромность Сталина. Для иллюстрации этой "нескромности" он хотел заполучить фотографию Зубалова-4, он даже звонил мне и Леониду, но нас в Москве не было, и тогда он проиллюстрировал эту свою мысль фотографией собственной дачи. При этом он вскользь упомянул, что вместе с Анастасом Ивановичем на его даче жила еще целая куча старых большевиков. Да, это так, только с одним уточнением: семьи всех этих старых большевиков ютились во флигельках для зубаловской челяди, расположенных, как и положено, на почтительном расстоянии от барского дома. Вот так "объективно" пишут сегодня новые историки.

Зубалово расположено в живописном месте ближнего Подмосковья. На пути к нему находится "Барвиха" - санаторий, сооруженный, как я уже писал, по проекту архитектора Б.Н. Иофана . За "Барвихой" находится деревня

Жуковка с дачным поселком Хозяйственного управления СМ СССР. В Жуковке на одной из дач прошли последние годы В.М. Молотова . Здесь Светлана писала свою первую книгу. После Жуковки - Усово. В конце поселка перед крутым спуском находится въезд на территорию Зубалова-2. Сама дача хорошо видна с дороги, круто ныряющей в глубокую лощину. За спуском - такой же крутой подъем, в конце которого вправо от основной дороги уходит дорога, ведущая к крутому и высокому берегу Москвы-реки и к нескольким дачам, одна из которых в свое время принадлежала заместителю Берия Кобулову , а в пятидесятых годах - Василию Сталину . Там же, в небольшом заливчике, была лодочная станция с моторными лодками для обслуживания обитателей этих дач. Основная дорога идет прямо и метров через 700 упирается в перекресток. Если поехать налево - будешь в Зубалове - 4, а направо - попадаешь в село Знаменское и к прекрасным песчаным пляжам Москвы-реки. Там перед войной я чуть было не утонул.

А дело было так. В теплый день отправились мы на пляж - Евгения Александровна, Сергей, Саша, Вано и Серго Микояны, кто-то еще из взрослых и я. Плавать я еще не умел. Вано взялся восполнить этот пробел. Смысл его поучения сводился к нехитрой рекомендации - смело прыгнуть в воду и поплыть. Я так и сделал, благо у берега было мелко. Взрослые, выкупавшись, занялись чем-то своим, а я решил попробовать еще раз. Но произошло непредвиденное: я нырнул в глубокую яму и пошел ко дну. Я даже не успел испугаться, как чьи-то сильные руки вытащили меня на берег. Это был охранник, который, как я теперь понимаю, бдительно следил за всем происходящим на пляже. По сути, он спас мне жизнь.

Зубалово-4 расположено было в глубине парка, слева от дороги, а справа от нее - совхоз "Горки-2" , дальше, примерно через километр, дорога с крутым поворотом влево резко спускается в лощину, по дну которой протекает Черная речка, круто поворачивает направо, ведет на мостик и снова идет в гору, в конце которой начинается второй въезд на территорию дачи Микояна . Если по этой дороге ехать дальше, попадешь на Можайское шоссе. Крутые повороты, подъемы и спуски, прорезающие прекрасный смешанный лес, чистота и порядок снискали этим местам славу "подмосковной Швейцарии". За совхозом "Горки-2" находилась дача В.М. Молотова . Вячеслав Михайлович любил прогуливаться вдоль дороги, обычно его сопровождали жена Полина Семеновна и другие домочадцы. Чуть поодаль, шагах в двадцати спереди и сзади, шли охранники (по два человека). Мы не раз наблюдали эти прогулки, когда проезжали по дороге мимо, чтобы навестить в доме отдыха "Сосны" свою бабушку. Однажды мы специально остановили машину, и мама со мной вышла к Молотову, присоединившись к его прогулке. Охранники наш визит восприняли спокойно, без излишних телодвижений. Проехав дальше по дороге, можно выйти к перекрестку, слева от которого расположен поселок Перхушково, а прямо от него - район поселка Горки-10 , где была дача А. М. Горького , справа же - район Николиной горы , где были и, по-моему, есть сейчас дачи работников науки и искусства, дом отдыха "Сосны".

Я помню Зубалово, (см. Фото  22, 23) когда наступили годы его заката. Замкнулся в себе Сталин, вырос Василий и стал самостоятельным, постарели Сергей Яковлевич и Ольга Евгеньевна, ранняя смерть младшей дочери, старшего сына, арест зятя наложили на них горестную печать. У Якова уже была годовалая дочь от его брака с Юлией Исааковной Мельцер , который его отец не одобрял.

Иосиф Виссарионович был недоволен выбором Якова, досталось от него и моим родителям за то, что они познакомили сына с Юлией. Ничего удивительного здесь нет. Как следует из дневников М.А. Сванидзе , Юлия была старше Якова, он у нее уже был пятым мужем, не считая иных прочих. Не отличавшаяся ни умом, ни тонкостью чувств, она была малокультурной особой, склонной к пересудам, сплетням. С ее приходом в нашей семье начались бесконечные склоки и раздоры, доставлявшие ей огромное удовольствие, она просто купалась в этих интригах. Эта женщина всегда ассоциировалась у меня с пиковой дамой, она даже внешне была похожа на нее.

Сегодня гуляют разные версии об отношениях Якова с Ольгой , будто они продолжались до 1939 года и распались из-за противодействия отца. Думаю, эти досужие разговоры не имеют под собой оснований. Яков не тот человек, чтобы вести двойную жизнь, и поддержки в нашей семье он не нашел бы. Я уверен, что его отец, конечно же, предпочел бы брак Якова с Ольгой, нежели с Юлией. Раскол в нашу семью внесла и Евгения Александровна , вступившая вскоре после смерти Павла в брак с Николаем Владимировичем Молочниковым .

Николай Владимирович и его жена Юлия Владиславовна , полька, дочь царского генерала, родом были из Новгорода. Тетя Женя познакомилась с Молочниковым еще в Германии. Его жена была арестована, и он оказался один с двумя детьми - старшим Львом и Ксенией . Мои дед и бабушка считали брак тети Жени с Молочниковым неприлично быстрым после смерти сына и, по существу, не приняли в аллилуевскую семью ни мужа невестки, ни его детей.

В своих "Двадцати письмах к другу" Светлана подробно описала Зубалово и быт его обитателей. Я, чтобы не повторяться, дополню это описание лишь некоторыми деталями. В те предвоенные годы Светлана жила в Зубалове со своей няней Александрой Андреевной Бычковой , там же жили дед, бабушка, Гуля и ее няня Евдокия Ивановна , Дюнюня, как звала ее Гуля.

Временами сюда наезжали Яша с Юлией и Василий. Василий любил привозить, как я уже писал, кучу друзей, заражая всех обитателей весельем. Злоупотребления горячительными напитками тогда еще не было. Одна из комнат на первом этаже дома была особенно светлой, так как ее стена, выходящая в сад, была стеклянной. Когда-то здесь жил сын Зубалова, больной туберкулезом.

В комнате было множество занятных вещей - поделки замысловатые, инструмент, а главное - верстак, установленный вдоль стеклянной стены. Дед любил эту комнату и проводил в ней все время, он вечно что-то мастерил, строгал. Писал он здесь и свои воспоминания "Пройденный путь".

Бабушка жила в другом конце дома, тоже на первом этаже, в большой светлой комнате, в ней потом поселился Василий со своей молодой женой Галиной Бурдонской . Еще на первом этаже находилась большая столовая с камином, бильярдная, небольшой кинозал с пианолой, комната Яши и комната, где жили мы с братом и мамой. Светлана с няней обитали на втором этаже, там же была еще одна столовая. Перед домом на большой площадке был врыт высокий столб, на его вершине была закреплена свободно вращающаяся платформа, с которой свисали до самой земли стропы с петлями на концах. Надев на себя такую петлю и разбежавшись вокруг столба, можно было, удерживаясь на стропе, отправиться в свободный полет вокруг столба, пока не падала скорость и ты вновь не оказывался на земле. На этих "гигантских шагах" мы любили развлекаться, но перед самой войной Василий спилил столб, и на этом месте была сооружена волейбольная площадка. Еще была на участке площадка для игры в городки и юрта, самая настоящая, белая, со всеми ее атрибутами, а ее специфический запах я помню до сих пор. До войны в Зубалове собиралась вся наша большая семья, вместе обедали, обменивались новостями, обсуждали их, играли в бильярд. Играли "на пролаз": проигравший должен был лезть под бильярдный стол, но обычно вместо взрослых ползали дети. Мои старшие братья рассказывали мне, что как-то была большая игра. Сталин играл в паре с Павлом, а дед в паре с моим отцом. Партию выиграли дед с отцом, но вместо Сталина и Павла под стол полезли мои братья. Старшая дочь Павла Кира, к его неудовольствию, сильно возмущалась этим, считая, что взрослые сами должны отдуваться за проигрыш, а Сталина Кирино негодование позабавило, он смеялся. Потом эта традиция закрепилась, и позже уже я лез под бильярд, если проигрывал дед. В семье царило дружелюбие, уважительное отношение друг к другу, искренность и достоинство равных.

Светлана рассказывает: "Вокруг отца в те годы был круг близких людей, видевших жизнь как она есть, работавших в самых разных областях, и каждый приносил свои рассказы и свои соображения. Тогда, в те годы, отец не мог быть отгороженным от жизни. Это пришло потом, вместе с изоляцией от всех искренних, честных, доброжелательных и равных, близких ему людей. Александр Семенович Сванидзе был крупным финансовым деятелем, который много жил и работал за границей, в Лондоне, Женеве, в Берлине; он был из круга по-европейски образованных марксистов. Дядя Павлуша был военным с большим опытом гражданской войны и работы в Штабе и Академии; Реденс был одним из соратников Дзержинского, старым опытным чекистом. Их жены - тетя Маруся, оперная певица, острая на язык тетя Женя и Анна Сергеевна, дедушка и бабушка - старые большевики - все они приносили отцу новости - отец даже просил их иногда "посплетничать". Это был круг, служивший источником неподкупной, нелицеприятной информации. Он создался около мамы и исчез вскоре после ее смерти - сперва постепенно, а после 1937 года окончательно и безвозвратно".

В свое время в Центральном партийном архиве я наткнулся на письма отца Серго Орджоникидзе , относящиеся к концу 20-х годов, они тогда работали в одном ведомстве. В те годы Георгий Константинович был очень дружен со Сталиным и подолгу жил с семьей в Зубалове. В этих письмах есть рассказы об Этери , дочери Серго, и Зубалове, где она в то время жила.

1 октября 1927 года отец пишет Орджоникидзе: "...меня вызвал к себе Коба. Он удивительно об Вас сейчас заботится, сам указывает, что Вам надо. Вы знаете, я никогда не ожидал, что он может быть таким "нежным". Я от него ушел просто очарованным..."

Когда отец [Реденс] был направлен полномочным представителем ОГПУ и председателем ГПУ Закавказья и столкнулся там со множеством злоупотреблений, в том числе и валютных, его назначили председателем комиссии, ведавшей выездными делами. За подписью Сталина в Тбилиси была отправлена телеграмма, в которой указывалось, что решение всех вопросов, связанных с зарубежными поездками руководителей, и особенно выделение для этих командировок валютных средств, доверяется только С.Ф. Реденсу и лишь в крайних случаях, в его отсутствие - Берия .

Ссылки:
1. Власик Н.С.
2. СЕМЬЯ АЛЛИЛУЕВЫХ ДО ВОЙНЫ

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»