Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

ГПУ - первый визит к Чернавину

Моя квартирка, считавшаяся по Мурманску хорошей, потому что дом был построен несколько лет назад, с его стен не текла вода, под ним не росла плесень и грибы, - все же была далека от благоустройства: печи дымили так, что при топке надо было открывать настежь двери и окна; в полу были такие щели, что если зимой случалось расплескать на полу воду, она замерзала; уборная была холодная, без воды; переборки между моей квартирой и соседними, где ютилось несколько семей служащих треста, были так тонки, что все было слышно. В моей квартире, как и в других, была одна комната и крохотная кухня. Все мое имущество состояло из дивана, на котором я спал, двух столов, трех стульев и полки с книгами. Семья моя жила в Петербурге, и сидеть одному в такой комнате было невыносимо тоскливо, особенно по вечерам. Выл ветер, стучала в деревянную обшивку дома обледеневшая веревка, протянутая для сушки белья; и все казалось, что кто-то подходит к дому и стучится. Когда было морозно и тихо, в небе играли сполохи - северное сияние; точно в ответ им начинали гудеть электрические провода, то тихо и однотонно, то постепенно усиливаясь и переходя словно в рев парохода. Это действовало на нервы и вызывало бессонницу. В конце марта в одну из таких ночей я услышал стук и шаги.

Верно, что-нибудь на пристани случилось и матросы идут будить помощника, заведующего траловым флотом. Никогда нет этому человеку покоя, ни днем, ни ночью?. Прислушался - да, так. Стучат к нему. Прошло часа два. Кто-то резко постучал в мою дверь. Вставать не хотелось: наверно, по ошибке или пьяный матрос забрел не туда. Нет, стучат. Делать нечего, пошел в одной рубашке к двери.

- Кто там?

- Отворите! - голос трезвый и повелительный.

- Скажите, кто и что нужно?

- Отворяйте!

- Что за вздор ломиться в два часа ночи в чужую квартиру и не желать даже сказать, кто и что нужно.

- Отворите! Это ГПУ, - отчеканили за дверью. Вошли трое: двое в военной форме ГПУ с револьверами, третий, красноармеец, с винтовкой, и я перед ними в одной ночной рубашке и в туфлях.

- Оружие есть? Я рассмеялся: не ношу же я оружие под рубашкой.

- Нет.

Я дал им обыскать мое платье, оделся и сел посреди комнаты на стул. Красноармеец с винтовкой прислонился у притолоки, а двое уполномоченных ГПУ приступили к обыску. Я наблюдал их с интересом. Чего они ищут? Перерыли мой стол, где было много рукописей, черновиков, заметок, в которых разобраться они не могли. Все это, довольно аккуратно, положили на место. Видимо, бумаги их не интересовали. Перерыли и перетрясли все мое белье и платье. Выгребли золу из еще горячей печки.

"Что за дикая фантазия - думал я. Что можно спрятать в печку, когда она только что истопилась?"

Перерыли постель, перетряхнули книжки. На полке было несколько мешочков с крупой и сахаром, полученным в кооперативе, они старательно пересыпали все содержимое мешочков.

"Что они ищут? Просто любопытно даже, что можно так искать, - продолжал я размышлять. В одной комнате, где почти нет вещей, два человека возятся уже скоро четыре часа, причем не читают бумаг.

Мне это надоело, я перестал следить за ними и с грустью думал, что если меня заберут сейчас, я не смогу дать знать жене, она будет мучиться и беспокоиться, а меня будут таскать по тюрьмам, не знаю где и сколько времени. Наконец, один из них обратился ко мне с вопросом:

- Не найдется ли у вас топора?

- Зачем вам?

- Надо пол поднять, - ответил он деловито. Это меня развеселило. Все же курьезно: вломиться ночью в дом к ученому, пересыпать какие-то мешочки, вытаскивать горячую золу из печки и в результате ломать пол в казенном доме.

- Найдется! - Я сам принес им топор из кухни. - Пожалуйте! Но тут решимость их, к моей большой досаде, пропала. Посоветовавшись, они решили пола не ломать. Жаль, после пола можно было бы сломать печку или стены. На этом сеанс кончился. Написали акт с указанием, что "при обыске ничего обнаружено не было", и ушли. Меня не забрали. Я ничего не понимал. Было 6 часов утра. Что теперь делать? Только когда они ушли, меня охватили волнение и злоба.

- Идиоты! Сволочи! - выругался я громко и плюнул. - Ну что им надо было? Что за дурацкая комедия? Спать не хотелось, только дрожь пробирала от бессонной ночи. Водки бы выпить. Заглянул на полку - нет. Развел примус, чтобы согреть чаю. Как только примус зашумел, кто-то тихонько стукнул в дверь, - сосед по квартире.

- Не спите? Можно?

- Заходите, очень рад. Чай вот развожу, - водки нет, а я замерз.

- Разрешите, я принесу. Самому выпить хочется. Ночь не спал. Вернулся с поллитровкой.

- Простите, маловато на двоих-то будет.

- Сойдет. Меня извините: закуски нет никакой.

- Какая закуска? Мы по-мурмански - соленым язычком. В Мурманске часто сидели без еды, доставать которую было очень трудно, и жители, выпив, сыпали соли на язык и острили насчет такой закуски. После водки и горячего чая стало теплее и спокойнее. Сосед решился заговорить.

- У меня ночью-то "гости" были. - Он посмотрел на меня вопросительно.

- У меня тоже были - только что ушли. Четыре часа возились, видите, какой беспорядок.

- У всех в нашем доме были, кроме Данилова, к партийцам, видимо, не ходят? У меня комната, сами знаете, совсем пустая, - кровать да табуретка, так пол подымали. Часы серебряные забрали. Я их в 1910 году в Норвегии купил. У Василия Ивановича фуфайку шерстяную старую забрали, у его жены - чулки вязаные. Говорят, - контрабанда, заграничные вещи. Он-то боялся, молчал, а женка очень обиделась, не хотела отдавать, говорит, какая контрабанда, когда чулки в прошлом году в таможне, на аукционе куплены, а фуфайку мужу три года назад в тресте выдали. Все равно забрали. Мне на часы квитанцию дали. - Он показал.

- Как думаете, за часы-то мне ничего не будет? Все знают, что часы у меня еще до войны были. На меня этот рассказ подействовал благотворно: может быть, и на самом деле контрабанду ищут. Глупо это, конечно, и грубо до последней степени, но живем мы в порту, приходят иностранные пароходы с углем и солью, контрабанда возможна. И обыск был такой странный: ни одной бумажки у меня не забрали, стол, полный рукописей, проглядывали небрежно. Эх, мнительность советская? Увы, через несколько часов я уже знал, что оптимизм мой был напрасен. Ночью были арестованы член правления треста С.В. Щербаков и заведующий траловым флотом К.И. Кротов .

Обыски были у всех беспартийных служащих, давно работающих в тресте, продолжались всю ночь, и гепеусты большей частью держались очень грубо; в двух случаях поднимали полы. Не было сомнения, что мурманское ГПУ затевает крупное "дело". Тщательность обысков и ломка полов были инсценировкой, которая должна была показать, что у ГПУ есть таинственные, тяжкие улики против тех, у кого был обыск, а многочисленность обысков, - что дело будет идти о целой "организации".

Арест фактических руководителей всей промысловой и плановой работы показывал, что ГПУ не собирается стесняться. В СССР все знают, что не надо иметь никакой вины, чтобы попасть в тюрьму, поэтому все думали только о том, когда придет их очередь, и это еще больше дезорганизовывало работу. Оставалась слабая надежда, может быть, искусственно поддерживаемая в себе каждым, что эти аресты и обыски производились по инициативе мурманского ГПУ и что, когда дойдет до Москвы, оттуда прикажут прекратить затею, пагубную для дела.

Между тем ГПУ вело свою работу. Служащие треста по очереди вызывались на допросы, и хотя ГПУ брало с допрашиваемых подписку о неразглашении и грозило за болтливость Соловками, содержание допросов быстро становилось известным и через несколько дней все знали, что ГПУ ищет "вредительства".

Ссылки:
1. Первые аресты в Мурманске. Отворите! Это ГПУ

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»