Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Эренбург Илья Григорьевич

Из Носика

Илья Григорьевич Эренбург - этот выжил и даже явил собою пример выживания в самых неблагоприятных обстоятельствах. Иные из нынешних авторов, восхищаясь этой его живучестью, приписывают такую способность исключительно его принадлежности к этой непонятно как выжившей еврейской как бы нации. Может быть, итак... Но почему ж тогда не выжил Бабель, не выжил Мандельштам, а с ними и еще шесть мильонов не выжили - кто от Сталина погиб, кто от Гитлера? Не могу знать. Все-таки судьбы решаются, вероятно, на небесах, а в "органах" уж только происходит их "оформление". Но вот Эренбург не был ни осужден, ни оформлен ни на безвременную скоропостижную, ни на медленную, с битьем и голодом. Конечно, он умел подсуетиться, был сообразителен и, вероятно, подл. В те годы, когда он замелькал в Ла Фезандри у Вожеля, ему надо было срочно закреплять свое положение у московских хозяев, надо было как-то выделиться из когорты холуев и шпионов. Числился он корреспондентом "Известий", да и везде, где надо, уже, конечно, числился, так что в Россию и обратно ездил без помех, но это особое положение надо было закрепить, потому что везде сидели конкуренты. В Ассоциации ревпи- сателей венгры и немцы засели, а здесь еще Луи Арагон, очень оказался кляузный неофит, были Анри Барбюс и прочие, а он, бедный Илья, кто он был в литературном мире? Хрен собачий? И Эренбург пошел на решительный шаг. Возвращаясь после московского съезда писателей во Францию через Одессу, он отправил первое в своей жизни письмо-кляузу Сталину, где, приложив ревписателей, выдвинул идею широкого "привлечения к нам западноевропейской интеллигенции" с "политической программой... очень широкой и в то же время точной:

1) Борьба с фашизмом,

2) Активная защита СССР", а также идею организации международного съезда. Конечно, всем этим уже занимались четыре года, с самого Харькова, занималась Международная организация революционных писателей (МОРП) , во главе которой стояли Иллеш , Залка , Бехер , Ренн , Ясенский . Значит, письмо Эренбурга должно было спокойно и убедительно доказать, что МОРП (к которому Эренбурга не подпускали) никуда не годится. Как выяснили дотошные историки, Эренбург посовещался насчет письма с Бухариным , который в те дни оказался в Одессе (в "правдивых" мемуарах Эренбурга упомянуто это письмо, но не упомянуты ни его адресат, ни Одесса, ни Бухарин). Вероятно, Бухарин и помог Эренбургу написать убойное письмо. Может, и пошатнувшемуся Бухарину интересно было таким образом проверить свое умение убеждать Хозяина. Письмо Эренбурга обвиняло МОРП в рапповских тенденциях (уже осужденных партией), а также в "ком-чванстве" и соблазняло Сталина привлечением к "борьбе с фашизмом" широкого круга "крупнейших писателей Запада" (обратите внимание на "людей Мюнценберга" в эренбурговском перечне, а также на посыпавшиеся вслед за этим приглашения западным писателям приехать в Союз "и убедиться"): "...большинство наиболее крупных, талантливых, да и наиболее известных писателей искренно пойдет за нами против фашизма, - писал Эренбург Сталину. - Если бы вместо МОРП существовала бы широкая антифашистская организация писателей, в нее тотчас же вошли бы такие писатели, как Ромен Роллан, Андре Жид, Мальро, Ж.-Р. Блок, Барбюс, Вильдрак, Дюртен, Жионо, Фернандес, Роже Мартен дю Гар, Геено, Шамсон, Ален, Арагон (заметьте, что морповский выскочка Арагон стоит последним среди французов); Томас Манн, Генрих Манн, Фейхтвангер, Леонгард Франк... Драйзер, Шервуд Андерсен, Дос Пассос, Голд и др. Я перечислил всего три страны и авторов, известных у нас по переводам книг..." Письмо попало в цель. Сталин переслал его своему тогдашнему близкому помощнику ( Кагановичу ) с припиской: "23.IX.34 г. Прочтите письмо т. Эренбурга. Он прав. Надо ликвидировать традиции РАППа в МОРПе. Это необходимо. Возьмитесь за это дело вместе со Ждановым. Хорошо бы расширить рамки МОРП (1. борьба с фашизмом, 2. активная защита СССР) и поставить во главе МОРПа т. Эренбурга. Это большое дело. Обратите на это внимание... Буду ждать ответа". Конечно, письмо попало в яблочко. Дело о создании "более широкой" писательской организации, а потом и созыве международного конгресса закрутилось. Но Эренбургу на сей аз не повезло - главным представителем Москвы в зарубежной литературе он не стал (хотя и стал "оком Москвы"): путь пока еще не был расчищен. Как раз накануне того дня, когда Сталин написал свою записку, в Москву приехал из Франции писатель-коммунист Анри Барбюс . Он привез для апробации в Агитпропе ЦК главы своей книги о Сталине, которую планировали выпустить одновременно в четырех странах. Вероятно, то, что написал Барбюс

("...Сталин и Троцкий выступают как антиподы. Эти два характера находятся на противоположных полюсах современности. Сталин целиком опирается на разум, на практический смысл. Он вооружен непогрешимым и неумолимым методом. Он знает. Он до конца понимает ленинизм, ведущую роль рабочего класса, ведущую роль партии... Подобно Ленину, он бьет в одну точку и т.д. и т.п."), Сталину понравилось, потому что во время демонстрации 7 ноября Барбюс стоял на мавзолее и был удостоен беседы со Сталиным. Вот тогда-то Сталин и велел распустить МОРП, а во главе новой международной писательской организации разрешил поставить грамотного Барбюса. Не надо думать, что живчик Эренбург опустил руки. Договорившись с Мальро, Жидом, Вайяном- Кутюрье и Блоком, он сообщил в Москву, что группа французских писателей решила созвать международный конгресс. Вся эта его подпольная (втайне от нового шефа писательской Лиги) деятельность немало озадачила Барбюса, который несколько растерянно и обиженно сообщал А.С. Щербакову в ЦК: "Илья Эренбург, который имел разного рода свои собственные идеи, не имеющие ничего общего с тем, что было в принципе согласовано с руководящими товарищами, - по возвращении из поездки, которую он совершил в Москву, распустил слух, что установка советских писателей совершенно изменилась. Он утверждал также, что Стецкий , который, как он говорил, вызвал его телеграммой в Москву, официально объявил ему об этом. С другой стороны, Эренбург воздействовал на Андре Жида, Мальро и Жана-Ришара Блока таким образом, чтобы его (Эренбурга) личные идеи восторжествовали в ущерб тем, которые мне было поручено провести в жизнь". Я привел это письмо из интереснейшей публикации Б. Фрезинского в альманахе "Минувшее", чтобы те, кто вместе со мной разглядел сейчас в веселой толпе на фезандрийской террасе немытые патлы и вонючую трубку этого классика советской литературы, получили хоть сколько-нибудь реальное представление об извилистом пути будущего стали-ниста- "оттепельщика" и некоторое противоядие против его лживых мемуаров (которые в такой восторг привели врушку Берберову - мели, Емеля, твоя неделя, все, кроме нас, уже померли... Да? А бумажки-то, письма, архивы - они не соврут). Кстати, о сообщении в мемуарах Эренбурга: Сталин и правда позвал его в Москву (как там сказано), но, узнав, что главным иностранцем уже назначен Барбюс, рандеву отменил, велел, чтоб изложил парижанин все свои идеи зав агитпропом ЦК тов. Стецкому , после чего

Эренбург был отправлен восвояси, в Париж, но и там его шаловливые ручонки не опустились бессильно: он сделал вид, что решение Москвы не является "окончательным", было ведь письмо Сталина о нем, Эренбурге, было, он знает. В Париже Эренбург выдал свои "идеи" (увы, речь идет не о каких-то там бознать каких идеях, а о борьбе за власть на узком участке фронта и о создании дымовой завесы "антифашизма" для победы красного тоталитаризма над коричневым, куда более откровенным и менее хитрым) - выдал их за указания то ли Стецкого, то ли самого Сталина. Мотивы этой возни прозрачны: Эренбург хочет выжить Барбюса и занять свое законно выбитое (через самого Сталина!) теплое местечко в удобном и привычном Париже. Конечно, в мемуарах Эренбург небрежно сообщает, что трагическая гибель Кирова (ах, какая неожиданность при коммунистическом дворе, где не могли не знать, сколь глубокое впечатление произвели на Хозяина гитлеровская "ночь длинных ножей" и последовавшая фашистская "чистка" с удалением всех "старых соратников"-конкурентов, не могли не помнить проведенное Сталиным по этому поводу совещание, его восхищенный комментарий, не могли не предвидеть своей чистки) - "трагическая гибель" и "последствия" помешали, мол, ему получить все эти указания непосредственно от Вождя...

Но если Эренбург забывает сообщить благодарному советскому читателю о том, как он копал под "старика Барбюса", у которого уже, видишь ли, "руки тряслись" (об этом он сообщил), то до нынешнего читателя дошли и вполне интимные письма Эренбурга, посланные (с оказией, конечно) М. Кольцову :

" Барбюс объявил здесь, что он окончательно признан. Это он сказал Муссинаку и Бехеру. Сам он сидит на юге, а всем распоряжается его секретарь, известный всем Удеану .\ Сей последний ведет себя диктаторски... Самое грустное, что благодаря Удеану пошли толки, что деньги московские. Он хвастал: снимаем роскошную квартиру, достали много денег, будет журнал - до 5000 в месяц сотрудникам и т.д.

"Писателей надо прежде всего заинтересовать материально"... это может быть и верно... Полное запустение. Не способны даже на работу метранпажа... Надо ли говорить, что все это делается именем того, с кем Барбюс в свое время беседовал..." Если это не донос, то что же это? А "самое грустное", по мнению грамотного коминтерновца Эренбурга, это то, что эти Барбюс и Удеану - плохие конспираторы. Про деньги в Коминтерне не говорят вслух, про личное вмешательство Сталина - тоже. Эренбурговский донос Кольцов должен показать тому, с кем он лично общается, утаить его он не может, и вряд ли Гуталинычу такая "гласность" понравится. А все же идея Эренбурга получает развитие: в Париже готовят международный конгресс . Сталинские игры с Гитлером, домашний террор и гонка вооружений получат на Западе плотную дымовую завесу. Казалось бы, кому готовить конгресс, как не инициатору, не автору гениальной идеи, поддержанной Коминтерном и ГПУ? Ан нет, Барбюс еще жив, и карьерист Арагон у него под рукой. Конечно, и Эренбург весь в действии, у него свой карьерист, Андре Мальро .

Эренбург выходит прямо на Кольцова и на А.С. Щербакова из ЦК, он их теребит, изображает страшную деятельность. И пожалуй, ему с Мальро удается обойти старого Барбюса и его старомодную команду, хотя Арагон тоже строчит в Москву жалобы. Но Мальро брызжет энергией...

А кто такой Мальро , "великий" писатель-середняк, занявший нынче место в Пантеоне где-то между Руссо и Вольтером (обойдя и Флобера, и Бальзака)? Мальро был, конечно, очень энергичным карьеристом с авантюрно-уголовными наклонностями. Начинал он как востоковед, на Востоке и завершил свою востоковедческую карьеру ограблением древнего храма (спиливал на продажу бесценные статуи и был застигнут зарубежной полицией). Французское "общественное мнение" вытянуло его из тюряги, но с таким уголовным прошлым ему теперь сам черт был не брат: во Франции это любят. Старенький Ромен Роллан , удивленно разглядывая младшего собрата Мальро, вдруг объявившего себя главным большевиком, с удрученным восхищением и завистью заносил в свой дневник:

"На его лице горестная складка, след жестоких испытаний в Индо-Китае (шесть месяцев тюрьмы за кражу статуй из Ангкора , его выдал один из его помощников, и колониальная полиция не упустила случая его сломить). Пережив приступ дикой жажды разбогатеть любым путем, теперь он поставил своей целью достижение власти. И так как это человек большого ума, пронзительности и упорства, он выбрал в своей борьбе лагерь будущего..." (Сам Роллан, которому Москва подложила на стылое старческое ложе агента ГПУ М. Кудашеву , пребывал пока в том же лагере.) Забегая вперед, сообщим, что Мальро, не преуспев "в лагере будущего", сделал в конце концов новую ставку, стал деголлевским министром культуры (с культурой и древними статуями у него, как помните, кровные связи), а после смерти (в результате уже чужих комбинаций) въехал аж в Пантеон. Но тогда, в 1935-м, он был просто энергичным подручным писателем Эренбурга.

Москва, кстати, заметила, что Эренбург рвется в лидеры, и это не всем понравилось. Вскоре Илье Григорьичу стало ясно, что Кольцов на него "сердится", да и Барбюса ему пришлось лично уверять, что он его, старикашку, любит... Барбюс не поверил и правильно сделал, послал Эренбургу "очень резкое письмо", а наверх, тов. Щербакову из ЦК, сообщал: "Эренбург попытался убедить меня, что лично он никогда не оказывал мне ни малейшего противодействия (что я принял к сведению, однако не поверив этому)". См. Кольцов Михаил

Ссылки:
1. Арагон Луи (1897-1982)
2. Жид Андре (1869-1951)
3. Кольцов Михаил
4. Ахматова, Война, эвакуация
5. Нежданный визит (в Ла Фазендри)
6. МАЯКОВСКИЙ, ТАТЬЯНА, ЭЛЬЗА... И ВСЕ ЖЕ-ГДЕ?
7. Первая встреча (Ахматовой и Модильяни)
8. ВИЛЛИ, ОТТО, ИЛЬЯ, МИХАИЛ. ФЕЗАНДРИ НА ОРБИТЕ ВЕЛИКИХ ДЕЛ
9. Мюнценберг Вилли
10. Эренбург Илья Григорьевич (1897-1967)

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»