Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Уралмашзаводу было необходимо выходить из прорыва

Ситуацию на Уралмашзаводе Б. Г. Музруков к моменту своего прибытия туда знал не только из беседе В. А. Малышевым, но и благодаря еще одной встрече.

"После прочтения в Наркомате тяжелого машиностроения решения Политбюро ЦК партии о моем назначении директором Уралмашзавода, - вспоминал Борис Глебович, - я хотел зайти попрощаться с товарищами из наркомата, с которыми приходилось вместе решать вопросы по Кировскому заводу. По пути к ним меня встретил и пригласил к себе первый заместитель наркома т. Акопов С. А., который в 1938 году работал директором Уралмаша. Беседа была длительной, для меня очень полезной, так как я из первых уст узнал обстановку завода на сегодня, мнение руководства о событиях, которые завод пережил за последнее время.

Акопов С.А. был эрудированным инженером, крупным партийным работником и обладал большим организаторским талантом. Эти качества в данном случае позволили ему дать объективную оценку кадрам и возможностям развития завода, каждый проект которого должен был отражать уровень мировых достижений науки и техники. Акопов подробно рассказал историю создания комиссии Маленкова. После ухода в 1939 году Акопова в наркомат стали обостряться отношения директора завода Н. И. Коробкова и старшего военпреда, который вынужден был направить письмо в ЦК партии об имевшем место браке орудийной стали и бездействии дирекции по его ликвидации.

Разбор дела комиссией Г.М. Маленкова показал, что действительно предъявляемая артиллерийская сталь не подходит по механическим свойствам. Собственной возможности отливки качественной артиллерийской стали завод не использовал и пошел по пути заказа этой стали на других заводах оборонной промышленности. Тем самым завод ставил себя в положение полной зависимости от поставок со стороны. Такую попытку они сделали, обратившись и на Кировский завод. Как могли, мы доказывали неправильность их действия, предложили послать к ним группу специалистов, которая могла бы помочь освоить отливку нужной стали. Но почему-то уральцы отказались. Трудности такой отливки заключаются в том, что кислая мартеновская сталь требует точного исполнения всего технологического режима ведения плавки и хороших, чистых по сере и фосфору исходных материалов. Такая сталь широко используется для производства артиллерийских орудий, а также роторов турбин, крупных коленчатых валов, то есть изделий, которые должны иметь высокую механическую прочность вдоль и поперек волокна. Чрезвычайно опасным пороком легированной стали являются флокены (дефекты внутреннего строения стали в виде серебристо-белых пятен в изломе или волосовин на протравленных шлифах. - Н. Б.). Большое влияние на образование флокенов оказывает повышенное выделение водорода. Образование флокенов можно предотвратить медленным охлаждением стали или изотермическим отжигом. Вот почему на всех заводах для получения хороших легированных сталей без флокенов оперативно построили печи с медленным охлаждением. В решении комиссии Маленкова было сказано, что дирекция Уралмашзавода не приняла своевременно мер по ликвидации брака орудийной стали и вместо деловой совместной работы с военными представителями по ликвидации брака встала на путь дискуссий и запутывания дела. Наркому Малышеву В.А. предложено было освободить директора завода Коробкова Н.И. от занимаемой должности и укрепить руководство завода. Вот с этим предварительным багажом знаний о заводе я и поехал на Уралмаш".

Борису Глебовичу как металлургу было ясно, что прежде всего положение надо выправлять на металлургическом производстве. Но Уралмаш - огромное предприятие, в нем множество подразделений и цехов. Какова там обстановка, что нужно предпринять для ее улучшения? Поезда, даже скорые, в те времена ходили гораздо медленнее, чем теперь. Путь из Москвы на Урал был долгим. Борис Глебович мог и немного отдохнуть, и продумать варианты развития событий. Из воспоминаний Б. Г. Музрукова:

"В Свердловск выехал я 22 ноября 1939 года в международном вагоне скорого поезда, идущего на Восток. Я оказался один на весь вагон, поэтому хорошо обслуживался и вдоволь напился крепкого чая. Колеса мерно отстукивали расстояние. На душе тревожно. Я думал о друзьях с Кировского, об их заботах и планах, которые мы вместе составляли. На Кировском заводе я проработал десять лет, если не считать командировки в Италию в составе военно-морской комиссии. Полученный мною на заводе большой практический опыт по руководству заготовительными цехами, затем опыт главного металлурга, большой опыт организаторской и политической работы в комсомольской и партийной организациях позволял мне надеяться, что с помощью партийной организации Уралмашзавода мы справимся со всеми трудностями. Я должен по доверию партии и правительства вступить на путь большой хозяйственно-политической деятельности на заводе, который был создан в первую пятилетку усилиями всего советского народа как первенец тяжелого машиностроения - "Завод заводов ". Были мнения, что создание такого гиганта, как Уралмаш, является ошибкой, что такие заводы неуправляемы. За шесть лет работы Уралмаша на нем сменилось семь директоров, я был восьмым. Приближалась Пермь. Природа меняется, равнины переходят к предгорьям Урала. Чувствуется, что паровоз тащит состав на очередной подъем с большим усилием, потом быстрый спуск и снова подъем. Не хотелось отходить от окна, так было красиво".

Инженер Музруков не мог тогда знать, что Урал надолго станет для него самым важным местом на земле, что здесь его ждет работа, которой не делал никто и никогда. И что за этой работой у него почти не будет времени, чтобы спокойно любоваться красотой, раскрывшейся за окном вагона.

"На вокзале в Свердловске, - вспоминал позднее Борис Глебович, - меня встретил секретарь заводоуправления. Он выжидательно осматривается и кого-то ждет:

"Разве с Вами по службе никто не приехал?" Я говорю:

"Нет, я один ". Секретарь был явно удивлен. Они на Уралмаше привыкли к тому, что каждый новый директор привозил и группу своих товарищей, которых ставил на руководящие посты. Я никогда такого не делал. Я считал своим долгом работать с тем коллективом, который сложился до меня. Поехали прямо на завод. От города Свердловска до завода расстояние восемь километров. Дорога сравнительно недавно построена, и подведены трамвайные пути. Направо и налево - пустыри, а вот когда я уезжал с завода в 1947 году, то сказать этого уже было нельзя, все было застроено. Годы войны заставили свердловчан в быстром темпе построить новые цеха и заводы. Наконец приехали на большую площадь перед серым зданием заводоуправления и прошли прямо в кабинет директора завода. По первому впечатлению было заметно, что директор завода Коробков Н.И. любит поговорить, повторяется, мысль не заканчивает. Мы договорились, чтобы он быстро подготовил акт сдачи и приема завода".

На следующее утро новый директор начал самое подробное знакомство с Уралмашем. Главным в этом знакомстве была не беседа сего предшественником Коробковым, а обход завода. И, как он впоследствии рассказывал, сердце его сжалось от тревоги.

"Мне стало ясно, что к моменту моего приезда обстановка на заводе сложилась хуже, чем я думал. Производственный план давно не выполнялся, вследствие этого финансовое положение завода было очень тяжелым, буквально наступило банкротство, все возможные ссуды получены и других ждать не приходится. Выход был один: добиться выполнения государственного плана. Чтобы не терять времени, я попросил главного инженера завода ознакомить меня со всеми цехами, службами главного механика и главного энергетика. Параллельно вечером плановый и производственные отделы знакомили меня с ходом выполнения программы и характеризовали, какие узкие места определились на заводе. Естественно, что мы пошли осматривать цеха, выполняющие военные заказы. При входе в большой механический цех я не понял, куда попал. Все проходы между станками, смежные участки и вообще всякое возможное свободное место было заполнено изделиями в разных фазах механической обработки. Станки крутятся, люди ходят, но не видно, чтобы продукция сдавалась, так как технические условия по механической обработке в продольном и поперечном направлениях не выполняются, и военпред документ о годности продукции не подписывает.

Спрашиваю:

"Сколько времени вы так работаете?"

- "Вот уже полгода, как цех не выполняет план ".

- "А зачем вы обрабатываете заготовки, заранее зная, что это будет некондиционная продукция?"

- "Мы знаем, но если запретить работу, то что будут делать рабочие?!"

Таким образом, весь цех превращен в склад ненужных изделий. Заготовки поставлены в штабеля до подкрановых путей, созданы опасные условия для работы, производительности никакой, производственная дисциплина низкая. Уходил я с просмотра специальных, то есть оборонных, механических цехов с тяжелым чувством возмущения: почему руководящий состав управления завода не принял необходимых мер? Я попросил вне очереди познакомить меня с заготовительными цехами, прежде всего с мартеновским и прессовым.

Мартеновский цех тоже был в запущенном состоянии, везде беспорядок: как внизу, на кессонах, так и на основной площадке. Руководству цеха пришлось услышать от меня много неприятных вещей и, в том числе, что завод не работает по их вине. Я предложил им немедленно остановить цех на три дня и предъявить мне его после наведения порядка. Прессовый цех произвел хорошее впечатление своим порядком и чистотой. Огромное впечатление я получил от работы 10-тонного поковочного пресса, способного обжимать болванку весом до 100 тонн, разогретую в печи до белого каления. Но все же мне пришлось оговорить вопрос с руководством цеха о температурном режиме при ковке легированных сталей. Технологическую инструкцию поручил внимательно обсудить и утвердить.

Для того чтобы определить характер брака в орудийных стволах, я дал указание главному инженеру подготовить для осмотра по пять труб из последних плавок всех заводов, поставляющих орудийную сталь. Осмотр показал, что на внутренних шлифованных поверхностях труб оказались флокены и шлаковые включения. Это по техническим условиям недопустимо! Почему же так произошло? Такая сталь требует большой тщательности и внимания при подготовке исходных материалов - чугуна, лома - определения их чистоты по сере и фосфору, тщательной подготовки печей, обеспечения целостности футеровки печи, доведения шлака во время плавки до определенной кондиции. Кроме того, при ковке под прессом должны быть соблюдены температурные режимы между началом и концом процесса и, наконец, выполнен отжиг поковок после завершения всех операций под прессом. Если такая сталь заказывается на стороне, то ее качество определяется на заводах-поставщиках двумя характеристиками: химическим составом и технологическим процессом плавки. Брак по шлаку - это небрежное ведение плавки на заводе-поставщике, а вот наличие флокенов может определяться как виной поставщика стали, так и некачественной работой изготовителя изделий из этой стали".

Напряженный день закончился поздно, но и вернувшись на служебную квартиру, Борис Глебович не думал об отдыхе. Картины увиденного, новые планы долго не давали ему уснуть. А через несколько часов раздался звонок:

"Авария! "Козел" в мартене!"

Прорыв металла произошел на основной печи объемом в 50 тонн. Когда Музруков стал искать руководителей цеха и главного металлурга, то никого не нашел - все уехали на охоту или рыбалку (была суббота). Всю ночь он провел вместе с молодыми инженерами и начальником смены, а наутро позвонил в райком партии первому секретарю и сообщил ему о причине аварии: плохой уход за поддоном печи. Приказ директора о снятии с должности главного металлурга и назначении на эту должность начальника смены мартеновского цеха Н.Н. Покалова секретарь райкома завизировал.

Был уволен и ряд других руководящих работников завода. Те пошли с жалобой в обком партии. Борис Глебович был неумолим и воспользовался документом о своем назначении, предъявив постановление ЦК ВКП(б) за подписью Сталина. Это помогло с первых дней укрепить позицию единоначалия. Именно такого принципа придерживался ранее С.А. Акопов , советы которого Музруков припоминал не раз. Однако одними взысканиями и наказаниями дело с места не сдвинешь. Борис Глебович вспоминал о первых своих шагах, направленных на улучшение работы:

"Вместе с новым главным металлургом мы отлично провели сложные мероприятия по обеспечению производства высококачественным металлом. Утром в понедельник мы собрали работников цеха, которым рассказали, что нужно сделать, чтобы отказаться от поставок металла со стороны. Дали указание начальнику цеха остановить цех на три дня и в три смены провести уборку всего хлама, все изложницы привести в порядок. Назначили ответственных за соблюдение всех требований, связанных с чистотой и наличием материалов, парка изложниц, инструментов для обеспечения работы последующей смены. Неподготовленную смену обязали не принимать. Были приняты меры по материальной заинтересованности в работе без брака. В свое время мы на "Красном путиловце "много занимались нормированием и оплатой труда, и, судя по результатам, нашли пути стимулирования хорошей работы. Я поручил главному металлургу окончательно откорректировать технологическую инструкцию по ведению плавок, дающих сталь для орудийного производства. При выполнении этой инструкции, исключающей брак, всей бригаде выплачивалась дополнительная премия в размере 30 процентов от оклада. Отчет о соблюдении инструкции подписывает начальник смены и утверждает главный металлург. Главный металлург обязан вести учет всех плавок по сменам и бригадам. Тем бригадам, у которых все плавки за месяц будут в механическом цехе признаны годными, выплачивать дополнительную премию до 50 процентов в зависимости от значимости их вклада в данное изделие. За качественную поставку шихты на эти спецплавки работникам шихтового двора выплачивать премию до 30 процентов по итогам месячных отчетов, заверенных начальниками смен мартеновского цеха. Партийную организацию попросил поднять общественность, инженерно- технических работников, рабочих на преодоление всех трудностей, организовать соревнование по обеспечению выпуска качественной стали для орудийного производства. Многие работники высказали деловые предложения по устранению брака и заверили, что оправдают доверие по отливке спецплавок. Ввоз слитков для орудийного производства с других заводов был запрещен. Обеспечение качества собственных плавок было поручено службе главного металлурга и контрольной лаборатории. Все специалисты- металлурги были поставлены на сменную работу. Их главная задача состояла в том, чтобы не допускать отклонений от технологической инструкции.

Я, главный металлург и начальник ОТК в вечернее время, с 22 до 24 часов, перешли работать в механический цех, где проверяли чистоту шлифованной внутренней поверхности стволов и казенников орудий на флокены и шлаковые включения. При осмотре проверку выдержали лишь отдельные плавки от поставщиков, отливающих орудийную сталь. Остальное - брак! Значит, от поставок со стороны надо отказываться. Единственный выход - ждать своей кондиционной стали. Дней через 15-20 начали поступать плавки с мартена Уралмаша. Мы с нетерпением ждали результатов испытания образцов. При осмотре внутренней поверхности дефектов не обнаружено, и, наконец, образцы показали нужные механические свойства. Этот успех был сразу доведен до сведения всех рабочих и ИТР мартеновского цеха. Наконец всем стало видно, что умельцы есть и на Уралмаше, что мы сумеем обеспечить весь план производства своей хорошей сталью!

Успех есть, но его надо закрепить, поэтому еще раз была проведена тщательная проверка всего того, что было записано к исполнению, когда намечали план наступления. Напряженный труд коллектива мартеновцев и помощь, которую оказали ему транспортники, энергетики, ремонтники и особенно печники, привели к разительным результатам. Простой печи, на которой произошел "козел", был в короткий срок ликвидирован, и печь снова заработала. Печь с кислой футеровкой внимательно осмотрели, был сделан мелкий ремонт внутренней поверхности свода и пода печи. Нужно отметить, что чистоту в цехе навели удивительную. Так, например, курильщикам стыдно стало бросать на пол окурки, а если кто-то все же так поступал, то его тут же заставляли окурок поднять и отнести в урну. Цех посветлел. Стекла очистили либо заменили, как боковые, так и наверху. Провели линии для правильного расположения на площади цеха различных грузов. Короче говоря, в такой цех приятно было войти. Чистота и культура на рабочих местах способствовали тому, что шлаковые включения в стали исчезли. Флокены были ликвидированы путем соблюдения термического режима при ковке и обжиге.

Теперь, когда специалисты-металлурги убедились, что коллектив Уралмаша сам может отлить добротную орудийную сталь, наступила пора убедить в этом полковника - старшего военпреда завода. Ввиду тех событий, которые происходили несколько месяцев назад в спорах между военпредами и дирекцией о качестве стали, старший военпред мне представляться не стал. Он решил посмотреть, что будет делать новый директор. Однажды я сам позвонил старшему военпреду и попросил его прийти в механический цех * 2 к 22 часам, где я лично буду предъявлять ему 12 стволов. От такого предложения он отказаться не смог, и в тот вечер я впервые сдал старшему военпреду партию орудийных стволов, изготовленных из стали мартеновского цеха Уралмаша. Пользуясь такой встречей, я повел его в мартеновский цех, где он был совершенно поражен состоянием цеха:

- Когда вы успели это сделать?!

- Вот теперь, при таком состоянии цеха, директор завода на сто процентов гарантирует выпуск качественной орудийной стали. Я рассказал военпреду, что в заделе у нас уже есть хороший металл, изготовленный по новой технологической инструкции, и мы полностью отказались от поставок орудийной стали с других заводов.

- Это позволяет нам заявить, что с браком орудийной стали покончено. На следующий день старший военпред пришел ко мне, и мы с ним хорошо поговорили о необходимости совместной борьбы за качество. Я заверил, что его сигналы будут незамедлительно рассматриваться".

Ссылки:
1. МУЗРУКОВ Б.Г. - ДИРЕКТОР УРАЛМАША, ВОЙНА

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»