Оглавление

Форум

Библиотека

 

 

 

 

 

Встреча Бухариной А.М. с сыном

Хочется немного радости, а разве долгожданная встреча с сыном после такой долгой разлуки не радость?! И если не Серго Орджоникидзе спас нашего ребенка, то, так или иначе, поочередно родственники спасали, а затем и в детском доме не погиб. Спасибо за это людям. О своей встрече с сыном, встрече, о которой я столько лет мечтала, я и хочу рассказать.

К этому времени у меня сложилась новая семья. Пожалуй, будет огромным преувеличением сказать, что она у меня сложилась. С моим вторым мужем, Федором Дмитриевичем Фадеевым , я познакомилась в лагере. До своего ареста он возглавлял агропроизводственный отдел наркомата совхозов Казахской ССР. После освобождения и реабилитации ссыльным он не был и остался в Сибири из-за меня. Но под разными предлогами за связь со мной его трижды арестовывали. И большую часть нашей жизни он то находился в тюрьме, то работал вдали от меня, приезжая лишь в отпуск.

А я моталась по различным ссылкам с двумя маленькими детьми. Он всегда старался найти работу но месту моей ссылки, и это было возможно, так как он получил образование в Сельскохозяйственной академии на двух факультетах: агрономическом и зоотехническом и много лет работал в сельском хозяйстве. Кругом были совхозы, устроиться нетрудно. Но как только он приступал к работе, следовал арест или же меня ссылали в другое место. Это особая глава моей жизни, тоже драматичная, но в настоящих воспоминаниях я не считаю возможным уделить ей достаточно внимания. К 1956 году наступило потепление, и, казалось, мы могли бы воссоединиться прочно, но этому помешала преждевременная смерть Федора Дмитриевича. Измученный восьмилетним заключением, следствием с применением пыток, приведшим к самооговору, дальнейшими жизненными передрягами, связанными со мной, он не выдержал. Повторяю: эта тема требует особого рассказа. Сейчас я коснулась ее лишь мимоходом, в связи с тем, что нам всей семьей предстояло встретить Юру .

Поселок Тисуль отстоял от ближайшей железнодорожной станции Тяжин приблизительно километров на 40 - 45. Регулярный транспорт из Тяжина в Тисуль не ходил. Мы тронулись в путь на мотоцикле с коляской. Детей Надю , которой не было еще десяти лет, и шестилетнего Мишу мы не могли оставить дома, так они стремились поскорее увидеть своего братика. Для них это событие было лишь радостным приключением. Пришлось тесниться в мотоцикле. По дороге отказали тормоза, произошла авария и мы едва не погибли. Но в конце концов добрались до Тяжина.

Трудно передать мое состояние. Я ехала к сыну и в то же время к незнакомому юноше. Что он собой представляет, воспитанник детского дома? Найдем ли мы общий язык? Сможет ли он узнать меня? Не упрекнет ли за то, что у меня есть еще дети, не расценит ли это как измену ему? Наконец, он же меня спросит, кто был его отец. И это - главное. Надо ли раскрыть тайну, не будет ли это слитком обременительно для юной души?

Мы встретились после XX съезда партии . Я запаслась вырезками из, газет на тему "культ личности Сталина". Несмотря на то что такая формулировка, как казалось мне раньше и кажется теперь, не отражает содеянных Сталиным преступлений и для новых поколений не характеризует эпоху, не объясняет ужаса, пережитого нашей страной, тем не менее это был уже шаг в будущее, шаг к правде, и задача моя облегчилась.

Незадолго до приезда Юры мне удалось купить в газетном ларьке "Письмо к съезду" - завещание Ленина, изданное отдельной брошюрой. Словом, я старалась быть во всеоружии. В моей голове возникали десятки вопросов, на которые я не могла ответить, пока не познакомлюсь с сыном.

Мы шли уже но платформе железнодорожной станции, когда издали я увидела приближающийся поезд. Я была настолько возбуждена, что почувствовала - вот-вот упаду, свернула в привокзальный палисадник и свалилась в обмороке. Поезд оказался не тот, а к следующему, которым приехал Юра, я уже "отошла". Я старалась охватить взглядом весь состав, боясь пропустить сына. Не представляла себе, как он выглядит. Я видела только его детские фотографии. И вдруг я почувствовала объятия и поцелуй.

Юра подбежал ко мне сбоку, а я в это время сосредоточенно смотрела на последние вагоны. Узнать его можно было только по глазам - такие же лучистые, как в детстве, а вот как он меня угадал - не знаю. В детстве видел мою фотографию, да и мой взволнованный вид, очевидно, подсказал ему.

Худющий он был такой, что описать трудно, брюки еле держались на костлявых бедрах, на груди каждое ребрышко можно было пересчитать. Прямо- таки Махатма Ганди. Я вглядывалась в его лицо, искала знакомые родные черты. Как только он заговорил, у меня сердце защемило: тембр голоса, жестикуляция, выражение глаз - точно отцовские а цветом глаза скорее мои, брюнет в меня, а ребенком был совсем светленький.

- Вот как бывает, Юрочка!.. Вот как бывает!.. - в первое мгновение иных слов я не могла найти, а он...

- Теперь я понимаю, в кого я такой худой... Я была немногим полней Юры. К вечеру мы, основательно утомленные тряской в мотоцикле, добрались до своего Тисуля.

Следующий день прошел спокойно. Юра был веселый. Пел песенки, бегал с детьми в огород за гороховыми стручками. А утром, когда мы на завтрак ели манную кашу с малиновым вареньем. Юра спросил у Миши:

"А ну- ка, скажи, кто ел манную кашу с малиновым вареньем?" Миша подумал и неуверенно ответил: "Наверно, Ленин". Мы посмеялись. А Юра рассказал маленькому Мише, что это Буратино ел манную кашу с малиновым вареньем. Так прошел первый день нашей совместной жизни, счастливый, удивительно легкий, светлый день. Будто камень с души свалился. Я знакомилась с сыном, расспрашивала, чем он интересуется, почему пошел учиться именно в этот институт (Юра был студентом Новочеркасского гидромелиоративного института). Хотелось знать, не интересуется ли он естественными науками или математикой. Рассказала, что дед его, Иван Гаврилович, был математиком и когда-то преподавал в женской гимназии. Об увлечении отца естественными науками я умолчала, не хотела напоминать о нем. Меня интересовали увлечения сына, которые могли бы быть переданы по наследству. Юра рассказал мне, что в гидромелиоративный институт он поступил случайно. Поехали ребята из детского дома, и он с ними, выдержал экзамен и поступил, но интереса к этому делу у него не было.

Экзамен пошел сдавать босиком.

- Как босиком, разве тебе в детском доме ботинок не дали? - с удивлением спросила я. Ботинки дали, но свободнее было без обуви...

Ни естественные науки, ни математика его не интересовали. Увлекался рисованием и мечтал стать художником. В конце концов этого он добился.

Но тогда я опасалась темы, связанной с отцом, и только про себя подумала, что это увлечение передалось сыну от отца. На следующий день я не избежала больного вопроса, хотя намеревалась отложить тяжкий для меня разговор.

Ведь мне предстояло сказать сыну не только кто его отец, но, как я думала, и где он, но Юра настаивал и все спрашивал:

- Мама, скажи, кто мой отец.

- Ну а как ты думаешь, Юрочка, кто твой отец?

- Должно быть, профессор какой-нибудь, - почему-то так подумал Юра. Его ответ меня рассмешил.

- Не профессор, а академик. - Даже академик! Отец академик, а я вот - дурак, - сказал Юра. Юра был далеко не дурак, напротив, учитывая условия, в которых он вырос, он поразил меня своим развитием. Но главное, - сказала я, - не то, что он был академик (что Н.И. был академик, я бы и не вспомнила если бы не высказанное Юрой предположение - "должно быть, профессор какой-нибудь"). Главное то, что он был известный политический деятель.

- Назови его фамилию.

- А фамилию я назову тебе завтра. - Подумала: назову фамилию, а Юра мне скажет- "Так это тот самый Бухарин - враг народа?" - и мне стало страшно.

- Если ты мне не хочешь сказать сейчас, то сделаем так: я попробую сам назвать фамилию, а ты, если я назову ее правильно, подтвердишь. Я согласилась, предполагая, что угадать фамилию отца он не сможет, рассматривала Юрино предложение как своеобразную игру, а для себя - как оттяжку перед неизбежным. Но неожиданно Юра произнес:

- Предполагаю, что мой отец - Бухарин. Я в изумлении посмотрела на сына.

- Если ты знал, то зачем ты меня спрашиваешь?

- Нет, я не знал, я честно говорю, не знал.

- Как же ты мог догадаться?

- Я действовал методом исключения. Ты мне сказала, что мой дед Иван Гаврилович, что мой отец был видным политическим деятелем. И я стал думать, кто из видных политических деятелей "Иванович", и пришел к выводу, что это Бухарин Николай Иванович. Меня поразило, что Юра знал имена и отчества крупных политических деятелей, соратников Ленина, и назвал их всех, кроме Рыкова Алексея Ивановича. То, что Бухарин был самым молодым из них, он не знал, это не стало дополнительным козырем для разгадки. О нашей возрастной разнице он не думал. Трудно поверить, но тем не менее все было именно так, как я об этом рассказала. Я и по сей день не исключаю того, что, быть может, его детская память запечатлела фамилию отца, когда кто-нибудь из родственников упомянул ее, а сейчас, в момент нервного напряжения, это звуковое восприятие фамилии отца всплыло в сознании.

Я показала Юре газетные вырезки, "Завещание Ленина". Немного рассказала об отце, хотя старалась внимание на нем не фиксировать, берегла сына. Перед отъездом просила не разглашать своей настоящей фамилии, опасаясь, что это приведет к дополнительным трудностям в его и без того нелегкой жизни.

В детском доме сыну выдали паспорт, в котором указали фамилию моих родственников, от которых он был взят в детский дом. Так он стал Гусман Юрий Борисович , хотя формального усыновления не было. Однако после нашей встречи тайну своего происхождения хранить ему было трудно.

Незадолго до окончания института, перед присвоением ему офицерского звания, Юре предстояло заполнить подробнейшую анкету. Умолчание о своем отце он рассматривал как умышленное укрывательство, и это его угнетало. В письме ко мне он просил разрешения открыть правду, просил сообщить год рождения отца и мой, чего он действительно не знал. Анкету нужно было заполнить не позже чем через две недели. Письмо ко мне шло долго, и, чтобы Юра успел получить ответ вовремя, я отправила ему телеграмму. Назвала фамилию, имя и отчество, год рождения отца и свой год рождения, дав этим согласие на разглашение его биографии.

Об остальном, надеюсь, расскажет сам Юра, а мне предстоит вернуться снова в Кремль, к своему в то время десятимесячному ребенку, к погибающему Н.И. и расстаться с ним навсегда.

Ссылки:
1. Бухарин Н.И.: последний месяц
2. БУХАРИНА (УР. ЛАРИНА) АННА МИХАЙЛОВНА

 

 

Оставить комментарий:
Представьтесь:             E-mail:  
Ваш комментарий:
Защита от спама - введите день недели (1-7):

 

 

 

 

 

 

 

 

Информационная поддержка: ООО «Лайт Телеком»